Они без умолку ворковали, вспоминали моменты из жизни, которые пережили вместе, и обсуждали то, что произошло, пока не виделись. Мироэн радушно отвечал на каждый вопрос Лиры; каждое её слово согревало одинокую душу и наполняло ледяной сосуд теплом. Он воспрял, раскрепостился и не хотел, чтобы кто-то или что-то нарушило столь интимную обстановку.
— А помнишь, как мы устроили пьянку в честь твоего дня рождения? Это было в Лисапорте, кажется… — призадумалась девушка.
— Ага, — согласился собеседник. — Не забыла, чем все закончилось?
— О да-а-а… Как тут забудешь. Несколько кружек эля, танцы с куртизанками в портовом пабе, мордобой с местным ворьем…
— Ты еще тогда поспорила с капитаном пиратского судна на мешок золота, что заставишь акулу и дельфина выплыть на берег.
— Да-да!
— Бедолага и не подозревал, что ты знаешь язык морских обитателей. Ох, эту смурную физиономию я не забуду никогда!
Хохот влюбленных слился воедино.
— Помню, как мы планировали поплыть на Лунный остров. Говорят, там всё устроено совсем иначе. Нескончаемая еда и алкоголь, дружелюбные люди, множество забав и приключений. Там ты не королевский вассал и не бедный наемник, выполняющий задания гильдий за горстку медяков. Там царит истинная свобода…
Он дал ей обещание незадолго до того, как её не стало. Всякий раз, когда Мироэн вспоминал обо всем этом, ему хотелось стать укротителем времени, вернуться в тот треклятый день и повернуть ход событий в иное русло. Однако подобной силой не обладают даже боги, что уж говорить про обычных смертных.
В какой-то момент в голове парня раздался знакомый голос, взывавший прийти в себя. Люмийскому подумалось, что это случайность.
— Ну и как там, на небесах?
— А ты приходи и сам увидишь. Только не сейчас… У тебя еще очень много дел.
К нему снова кто-то заговорил. На сей раз и голос, и слова прозвучали отчетливо. Скулистое лицо поморщилось от неожиданности.
— Нам пора, — с прискорбием молвила Лира.
— Как пора? Погоди, откуда ты…
Ему не хотелось уходить. Он желал быть рядом с ней, видеть её и болтать до самого рассвета. Вот только кровавая луна всё так же бездвижно висела над родовым замком.
— Побудь со мной, хотя бы еще немного! — умолял Мироэн.
— Хотела бы я выполнять твое желание…
Герой попробовал ухватиться за девичьи руки, но они оказались неосязаемыми, нематериальными.
— Чтоб тебя! Нет! Не уходи! Останься!
— Послушай. Прежде чем я уйду, хочу кое-что сказать…
Тело Лиры становилось прозрачнее и поспешно сливалось с окружением.
— Не замыкайся в себе. Не лги сам себе и не будь одиночкой. Не бойся верить людям, открываться перед ними. Ведь я же как-то полюбила тебя. Не из-за родословной, не из-за красивой мордашки или силы, которой ты обладаешь. Меня покорила твоя доброта и искренность.
Люмийский что есть сил ударил кулаком по каменным обломкам и закричал от боли. Пламенные волосы угасали и растворялись в бесконечности.
— Нет, пожалуйста! Не надо! Прошу тебя! Нет!
— Помни — я все вижу. Если ослушаешься моего совета, жди беды.
На личике любимой в последний раз засияла улыбка.
— Прощай, Миро. Я всегда буду любить тебя.
Их губы соприкоснулись, но поцелуй был холодным и безвкусным; не таким, как прежде. На глазах парня выступили слезы, а когда он их утер, она уже исчезла.
Мироэн сделал то, о чем втайне мечтал несколько лет — он высказался. Какой бы ни была причина её появления, девушка помогла ему разобраться в своих эмоциях, чувствах; в самом себе.
— Спасибо тебе, Лира… — напоследок прошептал принц.
Всё, что так тщательно вырисовывалось, исчезло. Карие глаза снова погрузились в пучину мрака, но ненадолго.
Люмия подбежала к раненому старцу и ухватилась за окровавленную мантию. Хоухен чувствовал, как мерзкая отрава растекается по его телу, вызывая онемение конечностей. Дышать становилось все труднее, а находиться в сознании — тем более.
— Д-дорогая… — медленно шевеля губами, прошептал он.
— Дедушка, смотри на меня и не шевелись! Я что-нибудь придумаю! — судорожно прокричала девушка.
— Т-ты д-должна за-закончить н-начатое… Иначе б-будет еще одна напрасная ж-жертва…
Гаснущий взгляд в глазах пожилого мужчины заставил её вопить от безысходности. Она не могла думать ни о чем ином, кроме как о своем опекуне. Её руки трусились так сильно, что не смогли бы удержать ни лук, ни зачарованную стрелу. Девичьи уста стали произносить одну и ту же фразу: «Это конец… Я не смогу… Это конец…».
Бродяга признал, что ему достался нелегкий соперник: его атаки, как и он сам, были быстрыми и проворными, поражали со всех сторон: сверху, снизу и сбоку. Сент Вин взъерошился и разгневался, ибо Герц уже который раз встревал туда, куда не следовало.
— Твоя подружка уже ни на что не годна, круглолицый! — ехидно улыбнувшись, прокричал кровный.
— Ты не тявкай, а сражайся молча! — вызверился Герц, прибегая к радикальным мерам.
