Местоположение, по которому ехало общество, заслуживало гораздо больше внимания, чем получало от Аллана и его друзей. Через час Армадэль со своими гостями проехал к границе уединенной прогулки Мидуинтера и приближался к одному из самых странных и прелестных видов, какие только может предположить природа не только в Норфолке, но и во всей Англии. Мало-помалу местоположение начало изменяться, когда коляска приближалась к отдаленным и уединенным озерам. Полей уже встречалось гораздо меньше; зеленые пастбища с каждой стороны расстилались шире. Кучи сухого тростника и камыша, приготовленные для корзинщиков и кровельщиков, начали встречаться на дороге. Старинные коттеджи с остроконечными кровлями исчезли, а вместо них появились хижины с глиняными стенами. Вместе со старинными церковными колокольнями и ветряными и водяными мельницами, которые до сих пор были единственными предметами, видневшимися над плоской равниной, теперь на всем горизонте кругом виднелась бахрома подрезанных ив, паруса невидимых судов, двигавшихся по невидимой воде. Все странные и изумительные аномалии, представляемые земледельческим округом, отделенным от других округов цепью озер и источников и имеющим сообщения и отправляющим свои произведения по воде, а не по земле, начали являться все чаще и чаще. Сети виднелись на заборах коттеджей, маленькие плоскодонные лодки спокойно лежали между цветов в садах. Работники проходили в сложном костюме, прибрежном и полевом, – в шляпах моряков, в сапогах рыбаков и в блузах пахарей. Низко лежащий уровень воды, запрятанный в таинственное уединение, был еще скрытым лабиринтом. Через минуту экипажи свернули с жесткой большой дороги в маленький извилистый переулок. Колеса катились неслышно по сырой почве. Показался уединенный коттедж с сетями и лодками. Через несколько ярдов последний кусок твердой земли вдруг кончился кромешным заливом и набережной. Еще поворот – и справа и слева широкой водяной полосой, гладкой и блестящей, такой же чистейшей лазурью, как летнее небо над нею, разостлалось первое Норфолкское озеро.
Экипажи остановились, и почтенная миссис Пентикост, в одно мгновение пришедшая в себя, сурово устремила глаза на Аллана.
– Я вижу по вашему лицу, мистер Армадэль, – резко сказала она, – что вы думаете, будто я спала.
Сознание в вине различно действует на оба пола. Девять раз из десяти женщина умеет лучше мужчины справиться со своей виной. В этом случае смущение оказалось на стороне мужчины. Аллан покраснел и сконфузился. Находчивая мисс Мильрой тотчас расцеловала старушку с невинным смехом.
– Он совершенно не способен, милая миссис Пентикост, – сказала маленькая лицемерка, – к такой нелепости. Как же может он думать, что вы спали?
– Я желаю только, чтобы мистер Армадэль знал, – продолжала старушка, все подозревая Аллана, – что так как я страдаю головокружением, то я принуждена закрывать глаза в коляске. Закрывать глаза – одно, мистер Армадэль, а спать – другое. Где мой сын?
Сэмюэль молча подошел к коляске в своих зеленых очках и со своей болезненной улыбкой и помог матери выйти.
– Тебе понравилась поездка, Сэмми? – спросила старушка. – Прекрасное местоположение, не правда ли?
Молодой Педгифт, на которого пали все хлопоты этой поездки, суетился и давал приказания лодочникам. Майор Мильрой, бесстрастный и терпеливый, сидел поодаль на перевернутом плоту для починки судов и тайком смотрел на часы. Неужели уже полдень прошел? Уже второй час. В первый раз после многих лет знаменитые часы пробили в пустой мастерской. Время подняло свою удивительную косу, и капрал с рядовыми сменил часового, а глаза мастера не следили за их подвигами, и рука мастера не поощряла их. Майор вздохнул, положив часы в карман.
«Я боюсь, что я уже устарел для всего этого, – подумал добрый майор, задумчиво осматриваясь вокруг. – Я не нахожу, чтобы я наслаждался этим так много, как я думал. Когда мы сядем в лодку, желал бы я знать? Где Нили?»
Нили – собственно говоря, мисс Мильрой – стояла позади коляски с хозяином пикника. Они были погружены в интересное рассуждение о их собственных именах, и Аллан так был близок к предложению своей руки, как только это возможно для легкомысленного двадцатидвухлетнего с молодого человека.
– Скажите мне правду, – говорила мисс Мильрой скромно потупив глаза в землю, – когда вы узнали, как меня зовут, вам не понравилось мое имя?
– Мне нравится все, принадлежащее вам, – энергично возразил Аллан. – Я нахожу, что Элинор прелестное имя, а между тем, не знаю почему, мне кажется, что майор сделал его еще прелестнее, переменив его в Нили.
