Наступило новое молчание. Мидуинтер первый прервал его на этот раз.
– Уверены ли вы в себе, Аллан? – спросил он, еще ниже наклонившись над книгой. – Действительно ли вы привязаны к этой женщине? Серьезно ли вы намерены сделать ей предложение?
– Я думаю серьезно об этом в эту минуту, – сказал Аллан. – Я не могу быть счастлив, я не могу жить без нее, клянусь моей душой, я обожаю землю, по которой она ступает.
– Давно ли?..
Голос Мидуинтера прервался, и он замолчал.
– Давно ли, – повторил он, – обожаете вы землю, по которой она ступает?
– Долее, чем вы думаете. Я знаю, что я могу доверить вам все мои тайны.
– Не доверяйте мне!
– Пустяки! Вам я доверюсь. Есть маленькое затруднение, о котором я вам еще не упоминал. Это вещь довольно деликатная, и мне хочется посоветоваться с вами. Между нами, я имел несколько тайных свиданий с мисс Гуилт…
Мидуинтер вдруг вскочил и отворил дверь.
– Мы поговорим об этом завтра, – сказал он. – Спокойной ночи.
Аллан оглянулся с удивлением, дверь затворилась, и он остался в комнате один.
– Он даже не пожал мне руку! – воскликнул Аллан, с удивлением смотря на пустой стул.
Как только эти слова сорвались с его губ, дверь отворилась и явился Мидуинтер.
– Мы не пожали друг другу руку, – сказал он резко. – Бог да благословит вас, Аллан! Мы поговорим об этом завтра. Спокойной ночи.
Аллан остался один у окна, смотря на проливной дождь. Ему было как-то неловко, он сам не знал почему.
«Мидуинтер становится все страннее и страннее, – думал он. – Почему он отложил до завтра, когда я хочу говорить с ним сегодня?»
Он с нетерпением взял свечу, опять поставил ее, воротился к открытому окну и посмотрел в направлении коттеджа.
– Желал бы я знать, думает ли она обо мне? – тихо спросил он сам себя.
Она думала о нем, она только что раскрыла свою письменную шкатулку, чтобы написать к миссис Ольдершо, и ее перо в эту минуту написало первую строку:
«Успокойтесь. Я поймала его!»
Всю ночь шел дождь, и, когда настало утро, дождь все еще продолжался.
Против своей обыкновенной привычки Мидуинтер ждал в столовой, когда туда вошел Аллан. Он казался изнурен и утомлен, но в улыбке его было более кротости, а в обращении более спокойствия, чем обыкновенно. К удивлению Аллана, он сам заговорил о предмете вчерашнего разговора, как только слуга вышел из комнаты.
– Я боюсь, что вы сочли меня очень нетерпеливым и очень резким вчера, – сказал он. – Я постараюсь загладить сегодня. Я выслушаю все, что вы желаете сказать мне о мисс Гуилт.
– Мне не хотелось бы беспокоить вас, – сказал Аллан. – По вашему лицу можно подумать, что вы провели дурную ночь.
– Я уже несколько времени дурно сплю, – спокойно отвечал Мидуинтер. – Я чувствую себя как-то нехорошо. Но мне кажется, я нашел средство поправиться, не прибегая к докторам. После я скажу вам подробнее об этом. Воротимся прежде к тому, о чем вы говорили вчера. Вы упомянули о каком-то затруднении…
Он колебался и кончил фразу таким тихим тоном, что Аллан не расслышал.
– Можете быть, было бы лучше, – продолжал он, – если бы вы поговорили не со мной. А с мистером Броком.
– Я предпочитаю говорить с вами, – сказал Аллан. – Но скажите мне прежде, прав я был или ошибался вчера, думая, что вы не одобряете моей любви к мисс Гуилт?
Тонкие нервные пальцы Мидуинтера начали мять хлеб на тарелке. Он в первый раз отвел глаза от Аллана.
– Если вы имеете какие-нибудь возражения, – настаивал Аллан, – мне хотелось бы слышать их.
Мидуинтер вдруг опять поднял глаза, щеки его смертельно побледнели, и сверкающие черные глаза устремились прямо на лицо Аллана.
– Вы любите ее, – сказал он. – Любит ли она вас?
– Вы не сочтете меня тщеславным? – отвечал Аллан. – Я говорил вам вчера, что имел несколько тайных свиданий…
Глаза Мидуинтера опять опустились на крошки хлеба, лежавшие на его тарелке.
– Я понимаю, – перебил он быстро, – вы ошибались вчера. Я не имею никаких возражений.
– Что же вы не поздравите меня? – спросил Аллан тревожно. – Такая прелестная и такая умная женщина!
Мидуинтер протянул руку.
– Я обязан не только поздравить вас, но и помочь вашему счастью, если только смогу, – сказал он.
Мидуинтер взял Аллана за руку и крепко ее пожал.
– Могу ли я помочь вам? – спросил он, становясь все бледнее и бледнее.
– Мой милый друг! – воскликнул Аллан. – Что такое с вами? Ваша рука холодна, как лед.
Мидуинтер слабо улыбнулся.
– У меня всегда крайности, – сказал он. – Моя рука была горяча, как огонь, в первый раз, как вы взяли ее в деревенской гостинице. Перейдем к тому затруднению, о котором вы еще не упомянули. Вы молоды, богаты, сам себе господин, и она любит вас. Какое тут может быть затруднение?
Аллан колебался.
