Определенного распорядка, регламентирующего жизнь господ и слуг в Торп-Эмброзе, не было. Непостоянный в своих привычках, Аллан не имел определенного времени (с единственным исключением обеденного) для отдыха и дел ни днем ни ночью. Он уходил спать рано или поздно и вставал рано или поздно, когда хотел. Слугам было запрещено будить его, и миссис Грипер привыкла приготовлять завтрак, как могла, с того времени, как огонь в очаге на кухне был только что разведен, до того времени, когда часы показывали полдень.
В девять часов утра после своего возвращения Мидуинтер постучался в дверь Аллана и, войдя в комнату, нашел ее пустой. Расспросив слуг, Мидуинтер узнал, что Аллан встал в это утро раньше, чем проснулся его камердинер, и что горячая вода для бритья была принесена одной из служанок, которая еще не знала о возвращении Мидуинтера. Никому не довелось видеть господина ни на лестнице, ни в передней; никто не слышал, чтобы он звонил в колокольчик, чтобы ему подали завтрак, словом, никто ничего не знал о нем, кроме того, что было очевидно для всех, что его не было в доме.
Мидуинтер вышел на парадное крыльцо. Он встал наверху лестницы, соображая, по какому направлению отправиться ему отыскивать своего друга. Неожиданное отсутствие Аллана еще более увеличило тревогу в его душе. Он был в таком расположении духа, когда безделицы раздражают человека и фантазии могут воспламенять или приводить в уныние воображение.
Небо было облачное, ветер дул порывами с юга; для человека, разбирающегося в погоде, было очевидно, что пойдет дождь. Пока Мидуинтер раздумывал, мимо него по дорожке прошел один из конюхов. Когда Мидуинтер расспросил его, оказалось, что он лучше слуг знал, куда отправился его барин. Он более часу назад видел, как Аллан прошел мимо конюшен и с букетом в руке вышел в парк нижней дорогой.
С букетом в руке… Этот букет угнетал душу Мидуинтера. Это он почувствовал, когда обходил дом кругом, в надежде встретить Аллана.
«Что значит этот букет?» – спросил он себя с непонятным чувством раздражения и сердито пнул ногою камень, попавшийся ему на дороге.
Букет же свидетельствовал о том, что Аллан по обыкновению последовал своему внутреннему порыву. Единственное приятное впечатление, оставшееся в его душе после встречи с Педгифтом-старшим, было связано с рассказом стряпчего о его разговоре с Нили в парке. Беспокойство о том, чтобы Аллан не составил о ней ошибочного мнения, так серьезно выраженное дочерью майора, представило ее в глазах Аллана единственным человеком среди соседей, который имел о нем доброе мнение. Болезненно чувствительный к своему одиночеству, теперь, когда не было Мидуинтера, единственного собеседника в пустом доме, он жаждал в своем уединении доброго слова и дружеского взгляда. Он начал думать все с большим и большим сожалением о веселом хорошеньком личике, так приятно соединявшемся с его первыми счастливыми днями в Торп-Эмброзе. Испытывать такое чувство означало для характера Аллана действовать, порой опрометчиво, не думая о том, к чему это приведет. Вчера утром он вышел с букетом цветов, в надежде увидеть Нили, не имея ясного представления о том, что ей скажет, если встретится с ней. Не найдя ее на месте обычных прогулок, Аллан решил на следующее утро сделать вторую попытку встретиться с Нили с новым букетом. Все еще не зная о возвращении своего друга, Аллан отошел довольно далеко от дома, продолжая поиски в той стороне парка, в которой он еще не был.
Пройдя несколько ярдов дальше за конюшни и не найдя никаких следов Аллана, Мидуинтер вернулся в дом и стал ждать возвращения своего друга, медленно расхаживая взад и вперед по маленькому садику с задней стороны дома.
Время от времени он рассеянно взглядывал на окна комнаты, когда-то бывшей комнатой миссис Армадэль и которую теперь (по его настоянию) постоянно занимал ее сын, комнату со статуэткой на пьедестале и с французским окном, напоминавшую ему второе видение во сне. Тень мужчины, стоящую напротив у длинного окна, которую видел Аллан, вид на луг и цветник, дождь, бивший в стекла, падение статуэтки, разлетевшейся вдребезги на полу. Эти предметы и события в видении, когда-то так живо встававшие в воспоминаниях, теперь все были вытеснены из его памяти последними событиями и оставили в ней лишь тусклый свет. Мидуинтер теперь мог проходить мимо этой комнаты совершенно спокойно, ни разу не подумав о лодке, сорвавшейся с привязи при лунном сиянии, и о ночи, проведенной на разбившемся корабле!
Часов в десять голос Аллана донесся со стороны конюшен. Еще через минуту из сада показался и он. Его новые утренние поиски мисс Нили, по всей вероятности, опять закончились неудачей. Букет, который он все еще держал в руках, был подарен одному из детей кучера.
Мидуинтер пошел было к конюшням и вдруг остановился: он сознавал, что его отношение к другу уже изменилось после встречи с мисс Гуилт. И первый же взгляд на Аллана наполнил его душу внезапным недоверием к гувернантке, недовольством ее влияния над ним, а это было почти недоверием к самому себе.
