Прошло несколько минут, прежде чем он опять увидел управителя, с жаром разговаривавшего с человеком в широком лохматом пальто, который стоял к Мидуинтеру спиной. Забыв всякую осторожность и сдержанность, которые он соблюдал до прихода поезда, Мидуинтер немедленно подошел к ним. Бэшуд увидел его грозное лицо и молча отступил. Человек в широком пальто обернулся посмотреть, что испугало управителя, и Мидуинтер увидел при ярком свете фонаря лицо Аллана!
С минуту оба стояли, безмолвно глядя друг на друга. Аллан опомнился первый.
– Слава Богу за это! – сказал он набожно. – Я не спрашиваю, как вы приехали сюда. Довольно того, что вы приехали. Неприятные известия уже встретили меня, Мидуинтер. Только вы можете утешить меня и помочь их перенести.
Голос Аллана ослаб после этих слов, и он не сказал ничего более.
Тон, которым Аллан говорил, заставил Мидуинтера вернуться к прежнему старому сердечному участию к своему другу, которое когда-то было главным смыслом в его жизни. Он пересилил свое собственное горе в первый раз после того, как оно его постигло, и тихо отведя Аллана в сторону, спросил, что случилось.
Сообщив ему о разнесшихся слухах насчет мнимой смерти Аллана – уведомил его (основываясь на словах Бэшуда), что это известие дошло до мисс Мильрой и что горестные последствия нанесенного ей удара вынудили майора поместить дочь в лечебницу, находящуюся в окрестностях Лондона под медицинский надзор.
Прежде чем Мидуинтер ответил со своей стороны, он недоверчиво оглянулся. Бэшуд последовал за ними. Бэшуд поджидал, что они будут делать.
– Он ожидал вашего приезда здесь, чтобы рассказать вам о мисс Мильрой? – спросил Мидуинтер, смотря на Аллана.
– Да, – ответил Аллан. – Он был так добр, что ожидал здесь каждый вечер, чтобы сообщить мне это известие.
Мидуинтер снова замолчал. Попытка связать заключение, сделанное им из поступков жены, с сообщением, что Бэшуд ожидал прибытия Аллана, была бесполезной. Единственная возможность узнать действительное положение дел заключалась в том, чтобы напасть на управителя с единственной доступной стороны, которую он сам открыл для нападения. Он твердо уверял накануне, что ничего не знает об Аллане или что он интересуется возвращением Аллана в Англию. Поймав Бэшуда в одной лжи, сказанной ему, Мидуинтер тотчас стал подозревать, что он Аллану сказал другую ложь. Он ухватился за эту возможность тотчас же проверить его сообщение о мисс Мильрой.
– Как вы узнали эти печальные известия? – спросил он, вдруг обернувшись к Бэшуду.
– От майора, разумеется, – сказал Аллан, прежде чем управитель успел ответить.
– Какой доктор лечит мисс Мильрой? – настаивал Мидуинтер, все еще обращаясь к Бэшуду.
Во второй раз управитель не ответил, во второй раз Аллан ответил за него.
– У этого человека иностранная фамилия, – сказал Аллан. – Он содержит лечебницу близ Гэмпстида. Как вы сказали, называется это место, Бэшуд?
– Фэруэтер-Вель, – сказал управитель, в силу необходимости отвечая своему хозяину.
Адрес лечебницы тотчас напомнил Мидуинтеру, что он жену свою нашел вчера в Фэруэтере. Он начал видеть свет сквозь темноту, тускло, тускло в первый раз. Инстинкт, проявляющийся в непредвиденных случаях, прежде чем более медленный процесс рассудка возьмет свое, тотчас помог сделать заключение, что Бэшуд, видимо действовавший под влиянием его жены вчера, может быть, и теперь действует под ее влиянием. Он настойчиво добивался показаний управителя, и убеждение все тверже и тверже складывалось в его уме, что это показание было ложно и что в этом замешана его жена.
– Майор в Норфолке, – спросил он, – или с дочерью в Лондоне?
– В Норфолке, – сказал Бэшуд.
Ответив этими словами на вопросительный взгляд Аллана, а не на вопрос Мидуинтера, Бэшуд колебался, в первый раз посмотрел Мидуинтеру прямо в лицо и вдруг прибавил:
– Я не согласен, чтоб меня подвергали допросу, сэр. Я знаю, что сказать мистеру Армадэлю, и не знаю ничего больше.
Слова и голос, которым они были сказаны, не походили на обычный разговор Бэшуда. На его лице было выражение угрюмого уныния, а в глазах ненависть и отвращение, когда он смотрел на Мидуинтера, и это Мидуинтер сам приметил теперь. Прежде чем он успел отреагировать на обычную вспышку управителя, вмешался Аллан.
– Не считайте меня нетерпеливым, – произнес он. – Но уже поздно, а до Гэмпстида далеко. Я боюсь, что лечебница будет заперта.
Мидуинтер вздрогнул.
– Неужели вы поедете в лечебницу сегодня? – воскликнул он.
Аллан взял руку своего друга и крепко ее пожал.
– Если бы вы любили ее так, как я, – шепнул он, – вы не захотели бы ожидать, вы не смогли бы заснуть, пока не увиделись бы с доктором и не выслушали все хорошее или плохое, что он мог бы вам сказать. Бедняжечка! Кто знает, если бы она только могла увидеть меня живым и здоровым…
Слезы выступили на его глазах, и он молча отвернулся. Мидуинтер посмотрел на управителя.
– Отойдите, – сказал он. – Мне нужно поговорить с мистером Армадэлем.
