«Это кончится сегодня!» – повторил он про себя, едва переводя дух и отходя в дальний конец коридора.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, – весело сказал доктор, когда они встретились. – Мне нечего говорить такого, миссис Армадэль, что вы или все другие не могли бы слышать.
Бэшуд продолжал идти в дальний конец коридора, все повторяя:
– Это кончится сегодня!
Доктор прошел мимо него и подошел к мисс Гуилт.
– Вы, без сомнения, слышали, – начал он самым спокойным тоном, – что мистер Армадэль приехал. Позвольте мне прибавить, милостивая государыня, что нет ни малейшей причины для особого волнения с вашей стороны. Ему не противоречили ни в чем, и он так спокоен и сговорчив, как только могут пожелать его лучшие друзья. Я сообщил ему, что сегодня невозможно иметь свидание с молодой девицей, но что он сможет увидать ее (с надлежащими предосторожностями) очень рано утром, как только она проснется завтра. Так как поблизости нет гостиницы, я должен был при сложившихся обстоятельствах предложить ему остановиться на ночь в лечебнице. Он принял предложение с величайшей признательностью и поблагодарил самым сердечным и трогательным образом за мои старания успокоить его. Все идет вполне удовлетворительно до сих пор! Но случилось было маленькое препятствие – теперь счастливо побежденное, – о котором я считаю нужным упомянуть вам, прежде чем мы разойдемся на ночлег.
Подготовив себе почву этими словами (так что Бэшуд мог его слышать) для показания, которое он прежде изъявил намерение сделать в случае, если Аллан умрет в лечебнице, доктор хотел продолжать, но его внимание было привлечено звуком, донесшимся снизу, как будто скрипнула дверь, которую старались отворить.
Он немедленно сошел вниз и отпер дверь, соединяющую первый и второй этажи, которую он запер за собой, когда шел наверх. Но человек, старавшийся отпереть дверь (если только действительно кто-нибудь старался) был проворнее его. Доктор посмотрел вдоль коридора и через лестницу в переднюю и, не заприметив ничего, вернулся к мисс Гуилт, снова заперев дверь.
– Извините меня, – продолжал он, – мне послышалось что-то внизу. Касательно маленького препятствия, о котором я сейчас говорил, позвольте мне сообщить вам, что мистер Армадэль привез с собой друга, носящего странное имя Мидуинтера. Вы знаете этого господина? – спросил доктор, с подозрением глядя на нее, странно не вязавшимся с равнодушием в его голосе.
– Я знаю, что он старый друг мистера Армадэля, – сказала она. – И он…
Голос изменил ей, и она опустила глаза под твердым проницательным взглядом доктора. Она преодолела минутную слабость и в свою очередь спросила:
– И он также остается здесь ночевать?
– Мистер Мидуинтер очень груб в обращении и имеет подозрительный характер, – ответил доктор, пристально наблюдая за нею. – Он принудил меня оставить его ночевать здесь, как только мистер Армадэль принял мое приглашение.
Он остановился, чтоб заметить действие этих слов на мисс Гуилт. Так как она оставила его в совершенном неведении предосторожностью, с какою она избегала упоминать об имени, принятом ее мужем, с их первого свидания, подозрения доктора, конечно, были весьма неопределенны. Он услышал, что голос подвел ее, увидел, как изменилось ее лицо. Он подозревал только, что она что-то скрывает о Мидуинтере, и больше ничего.
– Вы позволили ему остаться? – спросила она. – На вашем месте я выгнала бы его.
Непроницаемое спокойствие ее тона показало доктору, что ее самообладание не будет поколеблено в этот вечер. Он опять вступил в роль врача, с которым миссис Армадэль советовалась об умственном расстройстве Армадэля.
– Если бы я должен был советоваться только с моими чувствами, – сказал он, – я не скрываю от вас, что я выгнал бы мистера Мидуинтера. Но я видел, что мистер Армадэль не желает расставаться со своим другом. При подобных обстоятельствах оставалось только одно – опять исполнить его прихоть. Об опасности раздражать его – не говоря уже ничего, – прибавил доктор, на минуту обращаясь к истине: – о моем естественном опасении с таким характером, как у вашего друга, огласки и расстройства в доме – нечего было думать ни минуты. Мистер Мидуинтер остается здесь ночевать и занял (мне следовало бы сказать, что он настоял на том) комнату возле мистера Армадэля. Посоветуйте мне, милостивая государыня, в этом непредвиденном обстоятельстве, – заключил доктор, произнося эти слова громким голосом, – в какие комнаты поместить их в первом этаже?
– Поместите мистера Армадэля в комнате под номером четвертым.
