Он инстинктивно победил свою застенчивость, отвечая на эти слова с дружелюбием, которое было редко в нем в сношениях с посторонними.
Человек жалкий, но почтенной наружности, по-видимому, с признательностью принял вежливость. Он повеселел и приободрился, его сухой палец указал на дорогу.
– Вот сюда, сэр, – сказал он. – А когда вы опять дойдете до двух дорог, поверните на левую. Я жалею, что у меня есть дело в другой стороне, то есть в городе, я был бы рад пойти с вами и показать дорогу. Прекрасная летняя погода, сэр, для прогулки! Вы не можете заблудиться, когда пойдете налево. О, пожалуйста, не говорите! Я боюсь, что я задержал вас, сэр. Желаю вам приятного обратного пути и прощайте!
К концу своей речи он опять лишился мужества и пошел по своей дороге, как будто в попытках Мидуинтера благодарить его заключались неприятности, с которыми слишком страшно было встретиться. Через две минуты его черная удаляющаяся фигура сделалась в дали опять движущимся пятном на белой поверхности освещенной солнцем дороги.
Этот человек странным образом мелькал в мыслях Мидуинтера, когда он возвращался домой. Он никак не мог объяснить себе этого. Ему никогда не приходило в голову, что ему могли напомнить его самого, когда он видел явные следы прошлого несчастья и настоящего нервного страдания в лице этого жалкого человека. Он рассердился на свое участие к этому случайному прохожему на большой дороге, как уже сердился на все, что с ним случилось в этот день.
– Неужели я сделал еще одно несчастное открытие? – спросил он себя нетерпеливо. – Желал бы я знать, увижу ли я опять этого человека? Кто это может быть?
Время должно было ответить на эти вопросы через несколько дней.
Аллан еще не возвращался, когда Мидуинтер пришел домой. Ничего не случилось, кроме того, что майор Мильрой прислал извиниться, что «болезнь миссис Мильрой не позволяет ему принять мистера Армадэля сегодня». Было ясно, что припадки страдания (или капризов) миссис Мильрой не на шутку нарушали домашнее спокойствие. Выведя это естественное заключение, после того что он слышал близ коттеджа три часа тому назад, Мидуинтер ушел в библиотеку ждать терпеливо между книгами возвращения своего друга.
Был уже седьмой час, когда в передней послышался знакомый веселый голос. Аллан вбежал в библиотеку в чрезвычайном волнении и бесцеремонно толкнул Мидуинтера в то кресло, с которого он встал, прежде чем тот успел произнести слово.
– Вот вам загадка, старикашка! – закричал Аллан. – Чем я похож на конюха, управляющего Авгиевыми конюшнями, прежде чем Геракл был позван их вычистить? Тем, что я должен был сохранить мое место, а я наделал бед! Почему вы не смеетесь? Ей-богу, он не видит этого сходства! Ну, постарайтесь опять; чем я похож на…
– Ради бога, Аллан, будьте серьезны хоть на минуту! – перебил Мидуинтер. – Вы не знаете, с каким нетерпением желаю я слышать, возвратите ли вы доброе мнение ваших соседей?
– Вот именно эта загадка и скажет вам! – возразил Аллан. – Но если вы непременно хотите знать, то мое мнение таково, что вы лучше сделали бы, если бы не помешали мне сидеть под деревом в парке. Я должен вам сообщить, что я упал как раз тремя ступенями ниже в уважении местных дворян, с тех пор как я имел удовольствие видеть вас в последний раз.
– Вы вечно шутите! – с горечью сказал Мидуинтер. – Ну, если я не могу смеяться, я могу ждать.
