– Мертвый, он сплотит вокруг своего тела других глупцов, – кивнул Мехмед; его лицо уже не пылало огнем, охлажденное шербетом и разумной речью. – Об этом ты говоришь?
Хамза кивнул. Сейчас султан говорил спокойно. При всех своих вспышках гнева Мехмед был мыслителем, составлял планы, учитывая даже мельчайшие последствия, к которым может привести действие. Иногда он слишком много неистовствовал и слишком мало спал.
Хамза следил, как младший мужчина повернулся к столу, на котором лежали документы и карты; поставив кубок, взял карту, поднес ее к свету.
– Знаешь, что нам нужно делать, Хамза-бей? – спокойно спросил он.
– Что, господин?
– Нам нужно заставить эти колокола умолкнуть. – Он указал на город за тканью шатра, на его настойчивый трезвон. – Христиане думают, что эти четыре судна – спасение. Что их триумф в этом сражении означает триумф в следующих. Нам нужно действовать сейчас, немедленно, чтобы отнять у них эту надежду. – Он поднял взгляд и, впервые за целую вечность, улыбнулся. – Чем сильнее сегодняшняя радость, тем глубже будет их завтрашнее отчаяние.
Хамза подошел ближе. Сделано то, что требовалось. Теперь он должен слушать. При всей своей близости к Мехмеду Хамза был всего лишь одним из нескольких. Султан станет советоваться с одним и не расскажет другому. Он обожал тайны и сюрпризы.
– Подержи ее, – сказал Мехмед, протягивая карту.
Хамза увидел на ней подробный рисунок городов – Галаты и Константинополя, которые смотрели друг на друга через Золотой Рог. Мехмед указал на линию, которая соединяла два города.
– Это их проклятый бон, – сказал он. – Еще одна неудача Балтоглу, ибо он пытался и не смог сломать его. Но бон не дает нашим судам войти в Рог, и потому эти стены… – он провел пальцем вдоль линии башен и укреплений, отмеченных на кромке воды, – не нужно защищать. Они могут отправить все свои жалкие отряды, – он стукнул пальцем, – на стены со стороны суши. – Мехмед поднял взгляд. – Ты слышал, что наша великая пушка разрушила одну из башен – здесь, ночью, у ворот, которые они зовут воротами Романа?
– Да, господин. Хвала вам, что вы поставили ее там, и нашим пушкарям за их мастерство.
– Но меня не было там, чтобы приказать идти на штурм, из-за этого глупца снаружи. А сейчас греки заложили стену обломками, бочками и прочим мусором. И поскольку у них есть люди, они могут заваливать бреши. Но если им придется снять людей с тех стен и защищать эти… – он вновь постучал пальцем по береговой стене, – наши воины смогут пробиться через их слабые места.
Он посмотрел на Хамзу поверх бумаг:
– Нам нужно доставить наши корабли в Золотой Рог.
Хамза опустил взгляд.
– Бон? Мощная атака?
– Я не уверен, что она удастся. И помни, этот бон – часть не только Константинополя, но и Галаты. Проклятые генуэзцы жалуются всякий раз, когда мы его атакуем. Они говорят, что нейтральны, но мы знаем, что они снабжают своих собратьев-христиан, а другие их соотечественники сражаются на городских стенах.
Хамза кивнул. Эта проблема была неизбывной. Справедливости ради генуэзцы в Галате снабжали и турок, получая большую прибыль от войны с обеих сторон. Их симпатии были очевидны, и религия занимала тут не первое место. Итальянцы-католики веками ненавидели православных греков. Но маленькая Галата ненадолго сохранит свою свободу после падения некогда могучего Константинополя. Однако Мехмед нуждался в их нейтралитете; он не мог рисковать развязать открытую войну и встретиться не с тремя каракками, а с большим генуэзским флотом.
Хамза нахмурился. Он не мог найти ответа на эту загадку.
– Я не понимаю, господин. Как мы проведем наши корабли в Рог, не разрушив бон и не вызвав гнев генуэзцев?
Мехмед улыбался. Все следы неистового тирана исчезли. Он выглядел тем, кем он, по крайней мере отчасти, являлся – очень высоким и возбужденным молодым мужчиной.
– Мы поплывем по земле, Хамза-бей. Мы поплывем по земле.
Хамза, ищущий в улыбке султана признаки безумия, не заметил ни одного.
– Господин?
Мехмед поставил палец на карту:
– Здесь стоит наш флот, у Двойных колонн, за Галатой. Но генуэзцам принадлежат только город и береговая полоса. Остальное – наше. И есть путь, который идет от колонн, вверх по этому гребню, потом вниз с другой стороны, вдоль того, что греки называют Долиной источников. Эта долина заканчивается в водах Золотого Рога.
В голове Хамзы крутилось слишком много вопросов. Он выпалил один:
– Путь? Он будет достаточно широк для коз, наверняка…
– Я заставил его стать шире. – В свете ламп блеснули зубы Мехмеда. – Мой верный Заганос, который командует моими армиями на анатолийском берегу, работал по ночам, а солдаты присматривали, чтобы с любопытными галатцами случались… происшествия. Заган хорошо поработал. И этой ночью он пришлет мне весть, что все готово.
Мехмед повернулся к столу. Кроме карт, там лежали книги, и он поднял одну.
