– Очень крепкий мальчик, ваше величество. Прямо рыцарь.
Король подбоченился, а я несколько обиженно подумал, что это мой ребенок. Но приходится молчать.
Однако это была не последняя неожиданность, которая подстерегала меня в этот день. Внезапно я оказался на берегу пруда, по которому заполошно бегал Лиан. Он беззвучно раскрывал пасть и бешено вращал глазами. За ним бегали малыши и хныкали. Увидев меня, он бросился ко мне.
– Студент, Шиза рожает! Не знаю, что делать. Помоги…
Я метнулся в фазенду и услышал стоны и крики. На кровати лежала бледная Шиза, худенькая и стройная, а из ее лона вылезала голова. Я побежал и стал накачивать энергией Шизу, и в мои руки выскочила девочка с черными волосами и большими, умными не по возрасту глазками. Шиза облегченно выдохнула и расслабилась.
– Пуповину отрежь, – прошептала она, и я отрезал пуповину. – Отдай ее Лиану обмыть в озере, – попросила она. – Виктор, я родила девочку, это такое чувство… Ты не понимаешь. Я такая счастливая, – она заплакала от наплыва чувств.
Я бережно передал девочку Лиану, который, казалось, был погружен в ступор, и строго ему наказал:
– Смотри не утопи.
Он машинально взял ребенка, развернулся и вышел, словно сонная тень, оставив меня в тревоге. За ним увязались малыши.
– Как ты? – с волнением спросил я.
Шиза бледно улыбнулась, в ее глазах мелькнул огонек теплоты:
– Уже лучше. Муки беременности прошли. Теперь я буду заботливой мамой.
– Хм, – я откашлялся, – а как же твои слова о зародыше-горошине?
Она посмотрела на меня с легким раздражением, но без возмущения:
– Ты действительно дурак? В твоих руках она была бы горошиной, зародышем. В моих руках это ребенок… Теперь иди, там королева родила мальчика.
Я услышал ревность в ее голосе.
– А давай их поженим? – неожиданно вырвалось у меня. В руках Шизы тут же появилась сковородка, и я отступил, чувствуя, как ее гнев обжигает меня.
Очнувшись от ее слов, я увидел, как королева, окруженная повитухами, кормит грудью младенца. Они уговаривали ее отдать ребенка кормилице, но ее решимость была непоколебима. Я не стал слушать их аргументы и покинул дворец, чувствуя, как усталость окутывает меня. Принять роды дважды за один день – это было слишком даже для меня.
Я хотел вернуться в замок, отдохнуть от невест с их бесконечными требованиями и от навалившихся дел, но судьба, словно издеваясь, решила испытать меня еще раз. Шиза молча отправила мне сообщение:
Эти слова, как холодный душ, вернули меня к реальности. Кто такой дедушка? Где он меня ждет? Мое сознание быстро расставило все по местам, и меня осенило: это Вейс ждет меня в трактире в Азанаре.
Не теряя ни секунды, я активировал телепорт и мгновенно оказался в трактире, предварительно перейдя в боевой режим и спрятавшись в скрыте.
Курама не стал утруждать себя помощью Беоте. Зачем лишние хлопоты? Рохля, сам того не осознавая или не вникая в суть, освободил Кураму от соперницы. Не став хранителем гномов и сбросив Беоту в колодец, он подарил ему возможность захватить все западное полушарие. А такие возможности Курама не упускал. Курама знал, что никто из детей Творца не придет ей на помощь, а шанс появления человека неразумного, каким оказался Худжгарх, и спасения Беоты, как Авангура, был настолько ничтожен, что его даже не стоило учитывать. С уверенностью можно было сказать, что с Беотой покончено если не навсегда, то на многие тысячи лет.
Рохля, его неверный спутник, должен был помочь Кураме пройти путь к выходу из лабиринта. Рохля обладал удивительным талантом верить всему на свете и быть напыщенным до абсурда. Он ничему никогда не учился, и это делало его исключительным. Курама невольно задумался: может, это была насмешка Творца? Возможно, он хотел показать, какими могли бы родиться остальные, и ожидал, что они будут благодарны ему за то, что не родились такими? Но у Курамы слово «благодарность» ассоциировалась с глупостью. Он не замечал того, что, высмеивая в душе Рохлю, он сам был таким, только скрывал это. У всех детей Творца за время пребывания в лабиринте проявилось «исключительное эго». Осознав себя детьми самого бога, они настолько возгордились, что все остальные качества ушли на второй и последний планы. Каждый хотел стать первым и заменить Творца в сердцах смертных. Поэтому Курама с безразличием отнесся к судьбе сестры.
Но в этот раз ему нужен был еще один сын Творца, застрявший в этом проклятом месте.
Курама поставил ведро с водой на брус колодца и коротко приказал:
– Рохля, двигаемся дальше.
Рохля, радостный и беззаботный, подпрыгнул и устремился вперед. Но затем, словно опомнившись, остановился, уступая место брату.
– Скажи, Рохля, как так случилось, что ты потерял свое служение? – безразлично спросил Курама. Он хотел скоротать время в разговорах.
