— Получите телеграмму.
Все обступили Сергея. Он прочитал текст. Командир полка поздравлял подчиненного с присвоением очередного воинского звания — старший лейтенант. Телеграмма перечитывалась несколько раз подряд. Жена, родители и все, кто находился в комнате, от всей души поздравляли офицера.
Вскоре по возвращении Сергея из отпуска в эскадрилье, где он служил, состоялось отчетно-выборное комсомольское собрание. Его единогласно избрали секретарем бюро. Сколько ему предстояло работы!
Потом состоялось заседание комсомольского бюро. Собралось оно не случайно. Рядовой Грицаенко нарушил дисциплину. Он вступил в пререкание с командиром. За это солдат получил строгое взыскание. Старший лейтенант Саранчин посоветовался с комсомольцами и решил вызвать Грицаенко на бюро. На заседании не ограничились лишь разбором персонального дела. Тут же был обсужден вопрос о задачах комсомольцев эскадрильи в укреплении воинской дисциплины.
— Без крепкой дисциплины, — говорил в своем выступлении старший лейтенант Саранчин, — мы не добьемся успеха в боевой подготовке.
Офицер ясно понимал, что душой всех достижений воинов является воинская дисциплина. За это он и боролся.
Однако комсомольскому бюро приходилось заниматься не только вопросами боевой подготовки. Молодежь тянулась к спорту, ей хотелось культурно отдыхать. Все это видел Сергей, когда заходил в казарму, где по уголкам кто-то из солдат наигрывал на гармони или на балалайке, кто-то напевал товарищам песню, и они вполголоса подтягивали ему. В ленинской комнате авиаторы читали журналы, газеты, играли в домино и шахматы.
Народ в общем-то не скучал. Но веселье это возникало само собой, от случая к случаю. Секретарь комсомольской организации подметил стремление людей. Молодой, энергичный, он знал, чего не хватало молодежи.
— Досуг тогда хорош, когда человеку по-настоящему весело, — заметил как-то Саранчину командир эскадрильи офицер Девятов. — Приятно спеть во весь голос любимую песню, посмотреть задорную пляску! Самодеятельность бы организовать. Как вы думаете?
— Нужно, товарищ майор, очень нужно, — ответил Сергей.
Не откладывая дела в долгий ящик, секретарь сразу же поговорил с членами комсомольского бюро. Решили побеседовать по этому вопросу со всеми.
В общежитие Саранчин в этот день возвратился поздно.
— Где ты пропадаешь? — спросил Виктор Агафонов. — Ребята из соседней комнаты пластинки новые достали.
Сергею не понравился такой беззаботный разговор. Члены бюро что-то предпринимали, чтобы всем весело было отдыхать, а его друг сам себя развлекает.
— Ты, Виктор, только о своем отдыхе думаешь, а до людей тебе дела нет, — упрекнул его старший лейтенант.
— Чего ты хочешь, не пойму?
— Чтобы ты участвовал в художественной самодеятельности.
Сергей знал, что солдаты любят Агафонова за его веселый нрав и простоту и охотно согласятся вместе с ним участвовать в хоре.
На следующий день во время перерыва на аэродроме почти у каждого самолета шли разговоры о художественной самодеятельности. Члены бюро читали комсомольцам статьи из газет, в которых писалось о проведении всеармейского смотра. Больше всего желающих выступить на клубной сцене записалось у Виктора Агафонова. Так начинала создаваться художественная самодеятельность в эскадрилье, которая потом заняла первое место в гарнизоне.
— Молодец, Саранчин, сумел поставить дело! — похвалил его командир эскадрильи, когда закончился смотр.
— Это сделали члены бюро вместе с комсомольской организацией, — возразил старший лейтенант. Ему было неловко, что командир хвалил его одного. Ведь помогали создавать самодеятельность и коммунисты. Много сделал и секретарь партийного бюро полка старший лейтенант Ярош, почти на каждой репетиции присутствовал секретарь комсомольской организации части старший техник-лейтенант Федотов.
...Кончилась полярная ночь. Наступил полугодовой день. Солнце не сходило с северных высот. Оно светило круглые сутки. Над аэродромом громче обычного загудели турбины реактивных истребителей.
Правда, еще по-прежнему было холодно, но во всем уже чувствовалось дыхание весны. На лысых сопках появились проталины, над окнами висели сосульки.
В эти дни особое оживление царило среди воинов полигонной команды. Они готовили мишени к воздушным стрельбам по наземным целям. Солдаты аккуратно расстанавливали макеты танков, орудий, размечали круги и квадраты. Полигон превратился в большую арену, на которой будет проверяться мастерство летчиков-истребителей.
В числе первых самолетов над полигоном появилась машина, которую вел старший лейтенант Саранчин. Истребитель шел на большой скорости. Летчик обнаружил цель. Он прильнул к прицелу. Ромбики прибора, образуя кольцо, впивались в контуры макета танка. Центральная марка прицела наведена на башню. Сергей нажал гашетку. Самолет слегка вздрогнул. В воздухе прозвучала короткая очередь из пушек. Цель поражена с первого захода.
