Женщина обернулась, и Армен растерянно замер. Это была не Сара, а юная и стройная красавица с огромными черными глазами и воздушно-изящными чертами лица. На ней было легкое платье фиолетового цвета; зажав губами несколько заколок, она собирала свои длинные шелковистые волосы на затылке. Взгляд девушки, чистый и непорочный, словно проник в самую глубину его существа, обволакивая все мягким, далеким светом. Кажется, это была именно та прекрасная девушка, которую он жаждал встретить всю жизнь и которую всегда видел перед собой — в снах или наяву. Это восхитительное создание словно никогда не рождалось и не жило земной жизнью, оно просто было, и ничто в этом мире — ни смерть, ни любовь, ни ненависть — не смогли бы нарушить безмятежную тишину ее лучезарных глаз. И эта красота была такой же родной, как и кровь, текущая в собственных жилах. Сердце Армена сладко екнуло, он был так взволнован — до слез. Он затаил дыхание и боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть это сотканное из солнечного света видение…
— Иди сюда! — послышался из-за деревьев глухой голос пожилой женщины. — Здесь их больше, и они спелые…
— Иду, — ответила девушка, и голос ее был таким же нежным и ясным, как взгляд. Она улыбнулась Армену и грациозно удалилась, едва касаясь земли своими легкими, как лучи, ногами…
Армен безмолвно смотрел ей вслед, пока фиолетовая девушка не скрылась в глубине леса, оставив аромат своего обаяния траве, деревьям и его молодым жадным ноздрям. Ее улыбка была божественным подарком начинающегося дня, и Армен невольно почувствовал благодарность к Мудрецу, который своей примитивно-жуликоватой болтовней выпивохи сделал возможной эту его встречу с давней мечтой…
Армен повернулся и, склонив голову, двинулся к колодцу. Он чувствовал необычайную легкость, утренний свет вливался в него, проникая в каждую клетку. И этот свет излучали глаза фиолетовой девушки, далекие и недосягаемые. Потом сердце Армена кольнуло внезапное сомнение: может быть, это в самом деле было всего лишь видение, может быть, это ему померещилось? Он круто обернулся: безмолвствовали деревья, безмолвствовали их тени. Но нет, эта встреча глубоко запечатлелась в нем и была настолько же реальной и живой, как и он сам. Армену стало невыносимо грустно: между ним и фиолетовой девушкой непреодолимой преградой стоит целый мир, мир людей…
Дойдя до пня, возле которого он споткнулся и упал, Армен поднял голову и удивился: поляна была пуста, только колодец молчаливо громоздился посредине. Люди ушли. Чуя неладное, приблизился он к колодцу и остановился: его рюкзак валялся у грязного сруба колодца, а вещи были разбросаны в пыли. Видавшие виды наручные часы и широкий кожаный ремень, подаренные стариком, которому он помог скосить траву, исчезли. Рабочие инструменты тоже были раскиданы здесь и там, как и сменное белье. Некоторое время Армен неподвижно наблюдал эту картину: казалось, свирепый зверь набросился на свою жертву, растерзал и удалился, оставив требуху.
Армен молча собрал вещи, снова положил их в рюкзак. Потом принес старое ведро, которое непонятно почему лежало довольно далеко — кверху дном. Когда он снимал сорочку, кольцо, подаренное старушкой, выскользнуло из нагрудного кармана и, ударившись о деревянный сруб, полетело в воду. Армен попытался перехватить, мгновенно выбросив руку, но промахнулся. Он склонился над колодцем, но успел услышать лишь тихий всплеск. Осмотрел колодец: в его глубине таилось холодное, темное безмолвие. Казалось, это был вход в неведомый, непостижимый мир, откуда нет возврата…
Армен вздохнул и в унынии присел на край колодца. Все словно произошло в далеком прошлом — неизвестно где, неизвестно когда… Армен сжал лицо ладонями, тряхнул головой; взгляд остановился на макушке большого дерева, где что-то неожиданно зашевелилось. В следующий миг большая птица, подобно шаровой молнии, описав дугу, ринулась вниз — туда, где в густой траве поляны пряталась дичь. Взметнулось облако пыли, послышался глухой и жалобный писк. Какое-то время в траве мелькал только пламенный гребень птицы, похожий на вспыхнувший огонек. Когда пыль улеглась, птицы уже не было, она исчезла вместе со своей добычей, точно мираж. И снова над поляной застыла равнодушная тишина…
Армен надеялся сразу выйти на дорогу, ведущую в город. Умывшись, он почувствовал себя лучше, бодро пересек поляну и вошел в лес. Откуда-то из-за деревьев, издалека, терзая слух, накатывал на него глухой, монотонный шум, напоминавший бешеный рев огромной толпы, заглушавший дыхание Армена, и ему казалось, что время мчится так стремительно, что он даже не успевает дышать. И что сам он тоже превратился в сплошной шум: шум издавали его голова, руки, ноги, ступни. Когда лес остался позади, Армен остановился и, закрыв глаза и сосредоточившись, стал с усилием мысленно собирать воедино как бы разбегающиеся части тела, пока снова не услышал свое частое дыхание. Тогда он открыл глаза и обнаружил себя напротив большого перекрестка, где кипела жизнь. Но это был уже другой мир — грохочущий, закованный в металл.
