— Да-а, — как бы про себя процедил человек, — нынче отовсюду всякие люди хлынули в Китак, точно лесные комары… — Голос прозвучал трезво, с нотками гнева и раздражения. — И все из-за этого проклятого нового закона…
Армен прикусил губу.
— А что это за новый закон? — спросил он как можно беспечней.
— Шедевр человеческой глупости, — недовольно фыркнул человек. — Закон, который дает право любому залетному комару кусать порядочных людей — где, когда и как ему заблагорассудится.
— А по старому закону кусать запрещалось? — попробовал перевести разговор в шутку Армен.
Человек обернулся, посмотрел на него внимательным взглядом, в котором были подозрительность и неприязнь.
Дальше шли молча.
Вскоре они свернули влево и, пройдя высокий, в человеческий рост, кустарник, вышли на широкую поляну, в центре которой стоял ветхий колодец с грубо сколоченным срубом и замшелыми стенами. Возле колодца были какие-то люди, и это обрадовало Армена: в конечном счете, мир состоит не из одних мудрецов, он гораздо разнообразнее. Несколько человек, сидя на траве, резались в карты, другие мирно беседовали. Еще один спал поодаль, раскинув руки и сотрясая воздух могучим храпом.
— Это и есть родник, — сообщил Мудрец, моментально входя в прежнюю роль. — Обычно здесь собираются изгои, вроде нас с тобой, отверженные, бездомные и безработные, единственный смысл жизни которых — вечное бродяжничество. Собираются здесь, утешают друг друга и снова отправляются бесцельно блуждать в бескрайних и безымянных просторах отчаяния.
— Но они не выглядят такими уж отчаявшимися, — улыбнулся Армен, заметив, как, внезапно вскочив с мест, дружно захохотали над чем-то игроки в карты.
— Это смех беззащитного отчаяния, — живо пояснил Мудрец. — Если у тебя достаточно острый слух и тонкое восприятие, ты без труда уловишь в этом смехе скорбные и безотрадные тона.
Армен промолчал.
— У тебя выпивки не найдется? — вдруг спросил Мудрец, глядя в глаза Армену с какой-то горделивой самоуверенностью.
— Нет… — Армена смутил этот резкий переход, — выпивки у меня нет.
Тут он с удивлением увидел устремленные на него взгляды присутствующих, замерших в ожидании.
— Увы, мой молодой друг в данный момент не может нас угостить, — обратился Мудрец к собравшимся у колодца. — Но он обязуется в следующий раз поставить нам сразу семь бутылок отменного вина…
Обманутые в своих надеждах люди с ненавистью уставились на Армена, что-то угрожающе бормоча, а кто-то негромко выругался.
— Не удивляйся, — придвинувшись к Армену, вполголоса сказал Мудрец. — Отчаяние порой вызывает у них приступы безудержной ярости, и тогда они превращаются в зверей, особенно если нет спиртного. В прошлый раз похожий на тебя паренек отказался поделиться с ними выпивкой — и еле унес от них ноги, можно сказать, в чем мать родила. Эти олухи прикончили бы его, не вмешайся я вовремя…
Армен угрюмо покосился на Мудреца. Он чувствовал, что едва сдерживается и в нем подымается волна гнева. Сжав зубы, он отвернулся и глубоко вздохнул: стоявший перед ним свихнувшийся пьяница и фигляр испортил такое светлое, чудесное утро…
— Так что если мой молодой друг располагает хотя бы капелькой спиртного, настоятельно советую пожертвовать ее этим откровенным хищникам, — гнул свое Мудрец. — Поскольку мне как честному человеку небезразлична дальнейшая судьба моего молодого друга…
— Отодвинься, — хмуро прервал его Армен, — дай умыться по-человечески.
Мудрец попятился, состроив скорбную мину незаслуженно обиженного человека. Армен недовольно фыркнул и уже стал расстегивать пуговицы сорочки, когда вдалеке, под тенью окаймлявших поляну деревьев, заметил вдруг женщину; стоя спиной к нему, она поправляла волосы. «Сара!» — удивился Армен. Оставив Мудреца, он бросился к ней, не разбирая дороги.
— Сара!
Женщина его не слышала и продолжала приводить в порядок свои длинные волосы.
Армен обошел огромный пень и собирался окликнуть ее снова, но, зацепившись ногой за высохший корень, во весь рост грохнулся на землю и тут же снова вскочил на ноги.
— Сара! — запыхавшись, крикнул он, добежав до кромки леса. — Ты?..
