Вильгельм верил только в экспансию. Он завидовал французам и англичанам. Он считал себя императором во главе очень маленькой империи. Он мечтал о том, чтобы немецкий орел летал очень далеко, до Багдада, до Восточной Африки, до Средиземного моря. Ему очень нравилось позировать, надев на себя парадную форму с позолоченным орлом, венчающим его каску. На самом деле он был полный дурак.
Абдул-Гамид Второй «Скупец» и Вильгельм Второй «Честолюбец», встретились в Константинополе и объявили себя братьями. Это были избранники истории. По крайней мере, так они сами считали. И какое же наследство они оставили после себя? Смерть и разрушение. Огромные горы страданий от массовых убийств слабого народа, ведь армяне не были воинственным народом. Они занимались торговлей, сельским хозяйством, наукой и искусством. В конце концов, они жили и давали жить, пытались преуспевать, воспитывать своих детей.
Абдул-Гамид ненавидел армян. Для него они были просто мятежными чужаками, неблагодарными и коварными. Да, в первую очередь, коварными. Народ, претендовавший на то, чтобы иметь свою собственную родину, чтобы создать ее за счет унижений Османской империи, этой больной старухи, обреченной быть разорванной на куски. Именно так представляла Турцию европейская пресса в своих иронических заметках о предстоящей войне. Огромная империя, в свои лучшие годы простиравшаяся от Орана до Адена на юге и от ворот Вены до Баку на севере. Потом части этой невероятной мозаики стали разваливаться. Кризис следовал за кризисом, и Высокая Порта была свидетелем того, как сжимались границы. После восстания сербов против янычар в 1804 году новости приходили одна хуже другой. Греки требовали своей независимости, молдаване, румыны… Тогда и начали мстить неверным подданным и предателям. На самом деле за битую посуду пришлось заплатить самым слабым, тем, кто оказался под рукой. Были массовые убийства христиан в Македонии и Анатолии. Турки отрезали головы мужчинам и обращали в рабство молодых женщин. В этом не было ничего нового.
Человеком, подтолкнувшим иностранные державы к борьбе против турецких угнетателей, был Байрон. Позволь мне задержаться на его личности. Его смерть в Миссолонги превратила его в настоящий символ — он умер, помогая грекам в их борьбе против турок. Он хорошо понимал значение борьбы народа против тирана. Об этом его произведения «Гяур», «Сарданапал» и другие. Да, битва у Миссолонги, в ходе которой все защитники были уничтожены турками, ознаменовала важную веху в истории народов, угнетенных османами. Делакруа тоже понимал это. Если бы он жил позже, он написал бы картину «Армения, погибающая на руинах Вана».
Потом наступил Танзимат, большая реформа 1856 года. В ней впервые было признано равноправие между мусульманами и немусульманами.
На практике это означало, что суды шариата теряли силу. Видоизменились также армия и образование. Религиозные образовательные учреждения медресе уступили место светскому образованию. Однако настоящим итогом этих изменений стала радикализация религиозного образования, появление двух враждебных классов, которые никогда не могли найти между собой общего языка. Это явление позже назовут «рождение исламского фундаментализма». Нечто непонятное для постороннего человека, его можно спутать с простым сиюминутным радикализмом…
Этот самый процесс дал толчок развитию нового класса интеллектуалов, который стал выступать за модернизацию путем проведения крупномасштабной политической реформы вплоть до замены султана и его окружения парламентом, избранным народом. Так появились Молодые Оттоманы, попытавшиеся форсировать события.
К власти пришел Абдул-Гамид Второй, и почти одновременно появилась конституция, которой он совсем не хотел и которую должны были развивать две палаты — совет именитых и совет депутатов. Все подданные имели равные права и равные обязанности. Они могли свободно исповедовать свою религию, однако официальной государственной религией оставался ислам, и султан был халифом верующих. По существу, в этом не было ничего нового. Сулейман Законодатель, известный так же, как «Великолепный», создал защиту для общин малых народностей — миллеты. Это была удобная форма правления, при ней не было необходимости ежедневно запускать руку в осиное гнездо.
Абдул-Гамид очень быстро упразднил парламент, а конституция была поставлена в зависимость от того же автократического режима. Именно в это время стали поступать финансовые ресурсы из Европы. Особенно от французов.
Но интеллектуалы не принимали этот порядок вещей, и балканский вопрос стал для империи бомбой с часовым механизмом. Появились тайные общества. Некоторые внутри государства, как, например, Комитет за единение и прогресс. Другие общества носили националистический характер — армянские, болгарские или македонские.
Любое выступление имело резонанс, и Европа каждый раз обращала свой взор на Константинополь.
