Но почти никто из них не сдался. Такие понятия, как сдача и капитуляция, не входят в словарь армян. Есть слова «грусть» «страх», «боль». Можно говорить о похоронах, о том, чтобы начать все заново, о том, чтобы вновь и вновь начать строить себе временное пристанище или дом, чтобы купить с рук сельскохозяйственный инвентарь, формы для выпечки хлеба, вновь посадить фруктовые деревья, починить колодец и снова и снова продолжать жить.
Здесь надо особо остановиться вот на чем. Если кто-то и формировал этот гнев, это понятие «зуб за зуб», внушал надежду на лучшие времена, и — почему нет — взывал к милосердию, так это были армянские священники в тысячах армянских приходах на этой огромной территории, которая когда-то была армянским царством Тиграна Великого.
В географическом отношении Армения представляет собой огромную горную крепость, омываемую семью реками, в том числе полными мифов Тигром и Евфратом. Эта крепость имела Укрепления, которые казались неодолимыми, а на самом деле это было не что иное, как церкви, скиты и соборы в больших городах.
Эти неутомимые священники перемещались с одного места на другое и казались вездесущими. Они помогали родить крестьянке где-нибудь в глубинке на мельнице или оформить покупку мула. Хотя для них, естественно, самой важной оставалась религия. Та религия, которая помогала им выжить. Тексты таинственных писаний, выгравированные на камнях с незапамятных времен, подтверждали, что эти упрямые люди были не только хранителями христианской веры, но и обычаев и традиций, которые отличали их от других народов.
Эти люди в длинных сутанах непоколебимо хранили свою веру. Они были оплотом христианства на Ближнем Востоке и сохранили его в многовековой борьбе, которая велась в окружавшем их мусульманском мире.
Но это совсем не означало, что они чувствовали себя потерянными, какими чувствуют себя терпящие бедствие мореплаватели среди окружающего их безмерного океана. Напротив, постоянное давление, которое они испытывали на себе, держало их в напряжении, в постоянном внимании к сигналам, поступавшим «от других».
Именно армянские священники первые давали сигналы тревоги. Они без устали обходили приходы пешком, объезжали их на телегах или на мулах. Потому что армянам было запрещено ездить на лошадях, хотя некоторые, самые зажиточные, главари сообществ, время от времени ездили верхом, как бы бросая личный вызов турецким властям, а иногда просто подчеркивая разницу между собой и остальными членами общины.
В таком мире жила Нора Азатян. В мире, границы которого со всех сторон и постоянно обозначали турки. Для новых поколений армян эта атмосфера стала удушающей, и надежды на то, что с новыми временами наступят перемены, таяли.
Неожиданно весь этот мир разрушился. На пороге дома показалось несколько жандармов. Они пришли арестовать отца, но против их ожидания его не оказалось дома. Отец был в своем небольшом саду на берегу реки, где ухаживал за фруктовыми деревьями. Нора знала, что он должен был быть там, и, когда жандармы, ворча и угрожая ее матери, ушли, она побежала сломя голову к отцу, чтобы рассказать об этом событии.
В тот день Нора узнала, что ее отец занимал важное место среди армян. Когда она сообщила отцу о приходе жандармов, он, похоже, совсем не удивился. Он знал, что когда-нибудь это произойдет, и это событие не застало его врасплох.
Он попросил Нору проводить его до старой, почти полностью развалившейся постройки. К ее удивлению, он отодвинул там несколько камней и показал ей большой ящик из ржавого железа. В ящике хранились старинные рукописи, считавшиеся в армянской среде исключительно ценными. Согласно этим рукописям, армяне жили на этих землях намного раньше, чем пришли турки.
Ее отец хотел, чтобы она знала, где были спрятаны эти старинные рукописи, — он опасался, что с ним может что-нибудь случиться. Кроме того, он полностью доверялся мудрости Норы. Потом он попросил, чтобы она вернулась к матери. Он же попытается уйти в горы, где находились армяне, создавшие небольшую группу сопротивления. Он предупредил, что последние события — лишь начало и что следует быть готовым к немедленному бегству в сторону Трапезунда, Там им надо было найти его племянника Аведиса Джамбазяна, который должен вывезти их на рыбацком судне за границу. Он поцеловал ее в щеку и исчез среди деревьев. Это был последний раз, когда Нора видела живым своего отца. Когда она бежала назад по лесу домой, ее не покидало предчувствие, что ее отец умрет.
Когда она пришла домой, она не поверила своим глазам. Всего несколько часов назад она ушла из дома. То, что всегда было прекрасным домом (так, по крайней мере, ей всегда казалось), сейчас превратилось в груду дымящихся головешек, некоторые из них еще горели. Она почувствовала глубочайшую тоску, она не смогла удержаться, и ее стошнило. В отчаянии она стала громко звать свою мать. Она не нашла ее, хотя и искала везде, даже заглядывала под камни.
