Это нечто оригинальное. Спровоцировать события, которые однажды вызвали травму у больного. Много времени спустя эта травма вызывает истерию.
Он пригласил меня в Вену послушать курс лекций, который он прочтет в Вене. Я поеду. Красный Крест заинтересован в этой проблематике и обещает снабдить меня соответствующим документом.
Сегодня со мной произошел забавный случай. Я осматривал молодую девушку лет двадцати. История ее довольно странная.
Французский торговец подобрал в Черном море девушку, потерпевшую кораблекрушение. Ему удалось пройти Босфор благодаря произошедшему в то время перемирию. Он прибыл в Гавр. Девушка повторяла только одно слово — «Сирга». Она даже не помнила своего имени, хотя, похоже, понимала французскую речь. В очень тяжелом состоянии ее привезли в Париж. У нее не было признаков физического насилия, но она была погружена в глубокую депрессию, поэтому ее решили поместить в Ла Сальпетриер.
Я ее внимательно осмотрел. Она миловидная девушка, вероятно, гречанка или грузинка. Она не говорит ни слова. У нее высокая скачущая температура, но малярию я отметаю.
Газеты пишут о молодой девушке, выловленной в море. Весь Париж следит за ней. Он нее ждут чуда.
Тайна частично раскрылась. Армянский иммигрант Ашот Тиграсян, работавший у нас надзирателем госпиталя, попросил у меня разрешения поговорить с ней. Я присутствовал при разговоре и видел, как девушка реагировала. Было очевидно, что она поняла собеседника. По крайней мере, мы знаем, на каком языке разговаривать с ней.
Я получил телеграмму Зигмунда Фрейда. Он узнал о девушке из газет и рекомендует мне попытаться загипнотизировать ее. Мысль кажется мне интересной, но я лучше подожду несколько дней, пока она окончательно не поправится, тем более что высокая температура у нее сходит на нет.
Сегодня утром я последовал совету Фрейда с армянской девушкой. Она попала под действие гипноза сразу же. Надзиратель армянин Тиграсян разговаривал с ней на ее языке, и она, конечно, отвечала. Ее зовут Мари Нахудян, она армянка родом из Трапезунда.
«Эль-Сирга» — название корабля ее отца. Похоже, что он был атакован турецким военным кораблем и утонул. Она говорила о каких-то противоречиях многих из тех, кто пережил кораблекрушение и относился, по-видимому, к ее друзьям или родственникам и кто преследовался турками. Что-то очень серьезное случилось в этом городе. Девушка также много вспоминала о своей матери. Кажется, ее мать умерла недавно.
Мне пришлось вывести ее из гипноза, потому что она, судя по всему, сильно страдала. Нам надо подождать несколько дней, чтобы провести с ней еще один сеанс гипноза. Я не решаюсь делать это прямо сейчас. Боюсь, что она не выдержит этого.
Мари Нахудян, кажется, идет на поправку. Одна армянская семья, проживающая в Париже, попросила меня разрешить ей провести один сезон в их доме. Я не возражал. У нее нет каких-либо физических или неврологических болей, которые оправдывали бы ее длительное пребывание в Ла Сальпетриер.
Да и вообще, я думаю, что ее выздоровление пойдет быстрее, если она будет находиться в дружеской семейной обстановке. Я договорился с ними, что они постоянно будут держать меня в курсе дела, и в любом случае я буду осматривать ее каждые 15 дней.
Я прочитал лекцию в Военном госпитале. Там познакомился с автором «Миттель Эуропа» Фридрихом Науманном. Он, как оказалось, хорошо знаком с проблемой армян и сухо называет ее «армянским вопросом». Он присутствовал на лекции и когда я упомянул знаменитый случай с девушкой, потерпевшей кораблекрушение, он подошел ко мне после лекции, Я бы не сказал, что этот человек испытывает большую симпатию к армянам. Он считает, что турки борются за свое выживание, а когда дело доходит до этого, то тут не приходится говорить о полутонах.
Он мне не очень понравился, хотя признаю, что он говорит с большим апломбом.
У меня была встреча с Зигмундом Фрейдом, который вручил мне экземпляр своей книги «Толкование сновидений» с дарственной надписью. Я убедился, что, несмотря на его ясный ум, это очень религиозный человек.
Мы поговорили об армянах. Он сказал, что существуют некоторые параллели между армянским и еврейским народами.
Фрейд — пессимист. Новости, поступающие из Турции, не вызывают оптимизма. Турция практически находится в состоянии войны, а в этих условиях всякий «другой» становится жертвой. Он считает, что армянский народ может стать легкой жертвой и рассказывал мне также о еврейских погромах в России.
В поезде Вена — Париж я случайно оказался попутчиком с Фридрихом Науманном и неким доктором Назимом. Они ехали в том же вагоне, в купе первого класса рядом со мной, и Науманн захотел, чтобы мы вместе поужинали в их купе.
