Спонтанно, как и в области тактики и оперативного искусства, новые масштабы борьбы вызвали к жизни и новые организационные формы. В армиях Республики появились постоянные крупные объединения - дивизии (французское - Стаоп; дословно: «деление», «членение» или, иными словами, «отделенная часть»). К чести королевской армии нужно отметить, что создание подобных соединений планировалось еще до Революции. Дивизии состояли из 4-5 пехотных полубригад (впрочем, были самые разные дивизии, имевшие 3, 6, 7 и более полубригад), нескольких полков кавалерии и артиллерийских рот. Иногда в состав дивизии входили и отряды инженерных войск. Сами же дивизии объединялись в армии. В самом факте существования дивизий - отрядов с наличием всех родов войск - не было ничего нового. Новое заключалось в том, что эти соединения организовывались не для выполнения одной конкретной задачи, после чего растворялись в остальной массе войск, а существовали в течение продолжительного времени. Командующий армией оперировал дивизиями, как кубиками, из которых складывались группировки, необходимые ему, оставляя дивизионным генералам большую свободу в расстановке и использовании наличных сил. Подобная система, несомненно, была более гибкой, чем прежняя; более того, она была единственно возможной при сильно возросшей численности армии. Однако дивизионная система в том виде, в котором она существовала в эпоху Революции, не была свободна от существенных недостатков. Разделив все свои силы на однотипные дивизии, главнокомандующий не мог отныне воспользоваться преимуществами, которыми в определенных условиях мог обладать тот или иной род войск, употребленный в «чистом» виде. Для использования масс кавалерии или артиллерии понадобилось бы снова раздробить соединения: скажем, забрать у нескольких дивизионных генералов на время их конные части. Но подобная операция отняла бы у главнокомандующего много времени и... нервов. Клаузевиц, прекрасно знакомый с поведением людей на войне, пишет: «...командир каждой части полагает, что он имеет какие-то собственнические права на все подчиненные ему войска, и поэтому упорствует почти всякий раз, когда какая-либо их часть отнимается у него на более или менее продолжительное время. Кто имеет хоть некоторый боевой опыт, тому это вполне ясно»8. Поэтому в эпоху Революции мы постоянно встречаемся с распылением усилий отдельных родов войск. Правда, нужно отметить, что командующие армиями оставляли в своих руках так называемый отдельный резерв, состоящий в большинстве случаев из кавалерии. Однако он был малочислен, и его явно не хватало для решения отдельных оперативно-тактических задач. Возьмем для примера одну из типичных республиканских армий - Самбро-Маасскую армию Журдана. На 1 октября 1795 г. в составе армии общей списочной численностью 82 796 было 8 дивизий примерно равной численности, т. е. около 10 тыс. человек (± 2 тыс.), и резерв под командованием генерала Арвиля - 4 полка тяжелой кавалерии общей численностью 1 593 человека (и это на восьмидесятитысячную армию!). Ясно, что сил подобного резерва не хватило бы даже, чтобы прикрыть отступление в случае неудачи, не говоря уже о самостоятельных активных действиях. Наполеон на своей боевой практике понял недостатки системы и, взяв из нее все лучшее, значительно усовершенствовал ее. Уже в 1800 г. во 2-ю Итальянскую кампанию армия под его личным командованием была организована иначе. Главные силы армии (44 тыс. человек) Первый консул разделил на четыре корпуса (впрочем, само название еще не появилось): первый авангардный (Ланна) включал пехотную дивизию без кавалерии и бригаду кавалерии, два других (Дюэма и Виктора) имели по две пехотные дивизии вообще без кавалерии. Четвертый, под командованием Мюрата, состоял из лучших кавалерийских полков и небольшого отряда конной артиллерии. Наконец, имелся отряд Гвардии, тогда еще малочисленный, но уже снабженный хорошим артиллерийским резервом. Таким образом, маленькая армия Бонапарта имела (в процентном отношении) значительный резерв,
