Однако подобные объединения применялись в основном для корпусов, действовавших изолированно, когда им было необходимо прикрывать свой маневр собственным авангардным отрядом. Нужно отметить, что, когда корпус Бернадотта присоединится к главной армии накануне битвы при Аустерлице, кавалерийская дивизия Келлермана снова сольется и будет действовать отдельно от пехоты. Основная масса кавалерии отнюдь не распылена по армии, а соединена под общим командованием знаменитого маршала Мюрата. В его распоряжении было 2 дивизии тяжелой кавалерии (Нансути и д'Опуля) и 4 дивизии драгун (Клейна, Вальтера, Бомона, Бурсье), которым была придана так называемая дивизия пеших драгун Бараге д'Илье, в которую входили 4 временных полка*. Наконец, кавалерийский резерв располагал несколькими батареями артиллерии. В подобном распределении сил явно прослеживается мысль не только о тактической, но и о стратегической роли конных масс. Драгуны, которых в Булонском лагере обучали для боя в конном и пешем строю, должны были выполнять те функции, которые во второй половине XX в. выполняют частично бронетанковые и частично десантные войска, - стратегический прорыв, захват важных пунктов в тылу неприятеля и удержание их до подхода пехотных дивизий, массовые действия на коммуникациях вражеской армии. Подобное использование драгун в столь широком масштабе было подлинным новаторством. Увы, опыт кампаний 1805 - 1807 гг. показал, что Наполеон слишком много требовал от этого рода оружия. Драгуны, усиленно занимаясь подготовкой к бою в пешем строю, ослабили свою конную выучку и в результате оказались не лучшей кавалерией и посредственной пехотой. В конечном итоге они использовались фактически как обычная кавалерия и, возможно, не самая лучшая. Поэтому с началом испанской войны, которую Император рассматривал как второстепенную, он послал на Пиренеи большую часть драгунских полков. Им пришлось работать за всех: и атаковать, как тяжелая кавалерия, и нести патрули, как легкая, и, как жандармам, преследовать гверильясов в лесах и горах. Драгуны пройдут от начала до конца всю тяжкую эпопею и в Испании вновь обретут свою славу. «Cabezas d’oro!»** - с ужасом будут восклицать вражеские солдаты при виде сверкающих на солнце касок этих отважных кавалеристов, и этот крик будет для испанцев сигналом паники...
Но вернемся к Великой Армии 1805 г. Если эксперимент с ездящей пехотой и не был особо удачным, то это никоим образом не умаляет самого принципа концентрации кавалерии; наоборот, несмотря на умеренные способности драгун 1805-1807 гг. как наездников, их дивизии сыграли огромную роль в разгроме австрийской армии Макка в 1805 г., а затем в ошеломляющем преследовании и уничтожении хваленых прусских полков в 1806 г. И поэтому присутствие крупных масс резервной кавалерии станет характерной чертой Великой Армии. Тем не менее чрезвычайно крупная концентрация кавалерии в 1812 г. (отныне это уже не дивизии, а целые кавалерийские корпуса, общей численностью 38,5 тыс. человек) привела к утяжелению ее маневра и неоправданно большим потерям на марше.
