В чем причина столь невнимательного отношения сначала республиканского, а затем Императорского правительства к оружию, которому в его усовершенствованном виде суждено будет впоследствии изменить все военное дело? Эти причины уже частично были упомянуты: чрезвычайная дороговизна и сложность производства, долгое и неудобное заряжание. Сверх этого, стоит вспомнить, что порох, которым стреляли в Наполеоновскую эпоху, был дымным. Поэтому, если гладкоствольное ружье требовало основательной чистки после 60 выстрелов, нарезы карабина забивались гарью уже после несколько выстрелов, а чистка его была очень сложным делом. При неаккуратном заряжании, если промасленная ткань, в которую была завернута пуля, не слишком плотно входила в нарезы, дальнобойность и точность резко уменьшались. Так что стрелок, потеряв время на работу колотушкой, имел шанс сделать из карабина не намного более меткий выстрел, чем из ружья. Наконец, если пуля была забита в ствол не до упора, т. е. не до контакта с пороховым зарядом, карабин мог просто-напросто разорваться.
Эти причины вполне объясняют более чем прохладное отношение французского командования к этому виду оружия. Для того чтобы оно стало действительно мощным и произвело революцию в военном деле, необходимо было изобретение простой системы заряжания с казенной части и бездымного пороха, но это произойдет лишь через несколько десятков лет и к описываемой эпохе не имеет ни малейшего отношения.
Почему же, если нарезное оружие было столь несовершенным, может удивиться недоуменный читатель, его, хотя и в ограниченном количестве, но с успехом использовали пруссаки, австрийцы и англичане? Действительно, части этих армий, вооруженные карабинами, доставили французам немало хлопот, особенно английские «Rifles» в ходе Испанской кампании и в битве при Ватерлоо, где, как рапортовал полковник Лебо, командир 1-го полка, «почти все офицеры 1-го линейного и сам полковник были ранены пулями из нарезных ружей» 22.
Причиной в значительной степени является то, что для успешного массового использования столь деликатного и капризного оружия, как заряжающийся с дула карабин, необходимо было подбирать определенных людей, уже владеющих навыками обращения с подобными образцами, как это делали, например, в Австрии, где батальоны егерей формировались из тирольцев, хорошо знакомых с нарезными охотничьими штуцерами. Во Франции подобных «самородных» стрелков не существовало, а в условиях непрекращающихся войн заниматься созданием и обучением специальных частей не было возможности. Наконец, существовал и еще один фактор - психологический. Действия с нарезным заряжающимся с дула карабином требовали холодной спокойной флегматичности охотника-профессионала, которой французы никогда не отличались. Напротив, порывистая отвага, решимость сойтись грудь грудью с врагом, которыми славились батальоны Республики и Империи, были, скорее, бесполезны для стрелка из нарезного оружия. Не следует, кстати, забывать, что карабин, в силу технической необходимости, был короткоствольным, в противном случае он стал бы еще опаснее в употреблении и невообразимо сложнее в заряжании. Поэтому, даже если бы он был снабжен длинным штык-ножом, как это делалось в австрийской, русской и ряде других армий, он все равно не мог бы достойно противостоять в рукопашном бою обычному ружью со штыком. Но у карабина Версальской мануфактуры штык вообще отсутствовал.
Именно поэтому французская пехота предпочитала обходиться без этого сомнительного вооружения. Сухой стиль справочника Гассенди вдруг наполняется страстным красноречием, когда речь заходит о карабинах. Перечислив недостатки этого оружия, автор заключает: «Из всего этого следует, что карабин - это оружие, которое не соответствует духу французского пехотинца и подходит лишь для терпеливых и флегматичных убийц». Отметим, кстати, что в русских войсках, где, подобно французам, полагались больше на отвагу и штык, чем на англосаксонское умение стрелять из-за кустов, нарезное оружие не привилось. 25 июня 1808 г. было высочайше поведено «всем нижним строевым чинам егерских полков иметь ружье с трехгранными штыками, а штуцеров и кортиков не употреблять»23.
Указ от 22 вантоза XII года (12 марта 1804 г.) и императорский декрет от 2-го дополнительного дня XIII года (19 сентября 1805 г.), создавшие роты вольтижеров в полках легкой и линейной пехоты, говорят о том, что офицеры и унтер-офицеры этих рот должны быть вооружены нарезными карабинами. Однако эти распоряжения в значительной степени остались на бумаге. Большая часть унтер-офицеров указанных рот сохранила свои старые ружья. Что же касается офицеров, то многие из них приобретали за свой счет дорогостоящие экземпляры роскошно отделанных карабинов. Это оружие служило им, впрочем, средством индивидуальной самозащиты, не более.
