Опытные командиры неустанно упражнялись со своими подчиненными в как можно более сложных перестроениях, так что в бою эскадроны совершали перестроения чаще всего рысью, а иногда и галопом. Самое главное, чего стремились добиться от кавалеристов как авторы устава, так и те, кто применял его каждодневно в походах и сражениях - это умение вовремя выстроить эскадроны в линию и атаковать врага сомкнутым строем на максимально возможном аллюре. Причем ряд опытных генералов ценили сомкнутость и слаженность выше, чем скорость: «Не думайте, что порыв всегда решает схватку в действиях кавалерии против кавалерии, - писал известный военный теоретик и талантливый штабной работник генерал Жомини. - Когда противник идет на вас крупной рысью, будет неосторожным ходом броситься на него в галоп, так как вы достигнете его в беспорядке, а столкнетесь с компактной сомкнутой линией, которая опрокинет ваши рассеянные эскадроны... Лассаль, один из самых способных генералов, сказал, видя вражескую кавалерию, атакующую галопом: "Вот погибшие люди!"... Действительно, эти эскадроны были опрокинуты атакой на рыси» 48.
В общем же действия конницы представляли собой постоянные перестроения из колонн в линии и обратно. На поле боя кавалерия появлялась обычно в колоннах повзводно или подивизионно, затем занимала назначенные ей позиции, разворачиваясь в линию или, еще чаще, в линии эскадронов. В ходе боя ей приходилось часто менять позиции и выдвигаться на исходный рубеж к атаке, что опять-таки делалось в колоннах повзводно.
Наконец, наступал самый важный для кавалерии момент, когда приходил приказ атаковать. Тогда колонны снова разворачивались в линии эскадронов и бросались вперед...
Если кавалерии было много, полки, бригады или даже дивизии строились в так называемые «густые колонны» (colonnes serrees - дословно: «сомкнутые, сжатые колонны»). Это были боевые порядки, в которых эскадроны строились в затылок один за другим на очень короткой дистанции. Подобные построения применялись прежде всего для крупных кавалерийских масс, стоящих в резервах, чтобы держать их максимально сконцентрированными. В момент выдвижения на боевые рубежи густые колонны обычно разворачивались в линии эскадронов.
Что же касается рассыпного строя, то он, каким это ни покажется странным современному читателю, не играл для регулярной кавалерии существенной роли. Предполагалось и действительно многократно подтверждалось на практике, что эскадрон, действующий в сомкнутом строю, всегда разобьет эскадрон, атакующий в беспорядке. Поэтому атаку в рассыпном строю применяли лишь в ряде случаев: для внезапного броска на вражескую батарею, для наскока на неприятельскую стрелковую цепь, в случае нападения на обоз противника и т. п. Предполагалось также и выдвижение застрельщиков в рассыпном строю из линии эскадрона. Для этой цели использовался четвертый взвод, который галопом должен был выдвинуться вперед и, таковые имелись). Стрельба с коня применялась, конечно, не с целью разгрома неприятеля. Описанный маневр использовался в тех случаях, когда нужно было прикрыть основные силы эскадрона от назойливых вражеских стрелков или, наоборот, попытаться вызвать противника на активные действия.
Основным же и главнейшим маневром кавалерии, ради которого делались все подготовительные эволюции, была решительная атака сомкнутой стеной с саблями наголо. Момент, предшествующий атаке, был волнующим и величественным. По команде:
Garde a vous pour charger Смирно к атаке!
Sabrea la main Сабли наголо!
Au trot... Рысью...
Marche! Марш!
рассредоточившись, вести огонь по неприятелю из пистолетов или мушкетонов (если раздавался лязг стали, вынимаемой из ножен, и гул от ударов сотен копыт. Эскадроны трогались с места и медленно набирали скорость. Командиры в это мгновение должны были «следить за тем, чтобы точно соблюдалось направление движения, не допускать ни малейших колебаний рядов, смыкать насколько возможно плотно своих людей и смотреть за тем, чтобы они сохраняли абсолютное молчание»49. Через сто пятьдесят шагов после начала атаки, когда всадники уже шли крупной рысью, раздавалась команда: «В галоп... Марш!» (Au galop... Marche!). По этому приказу, повторенному вслед за полковником всеми старшими офицерами полка, кавалеристы давали шпоры лошадям. Земля тряслась от грохота копыт, с лязгом бряцали ножны о стремена, но всадники, храня молчание, постепенно превращались в сгусток энергии, ожидая последнего сигнала. И вот, когда до противника оставалось примерно сто метров, командир привставал в стременах и выкрикивал одно лишь слово: «Chargez!» (дословно: «Атакуйте!»). Этот короткий приказ словно взрывал весь сдерживаемый до сих пор порыв. Трубачи полка громко трубили атаку. Кавалеристы привставали в стременах, сабли первой шеренги наклонялись острием в грудь врага, сабли второй приподнимались для удара. Громовое «Vive L'empereur!» сотрясало воздух, кони, шедшие до этого галопом, переходили на карьер... Еще мгновение, и безумный шквал людей и лошадей обрушивался на неприятеля...
