Ясно, что подобная концепция чести была бы немыслима без высокого понятия о собственном достоинстве. «Французский солдат гордится своим званием, требует вежливости и платит тем же. Офицер, генерал видят в простом солдате своего собрата и величают его "товарищем". Обращаясь к барабанщику, генерал говорит ему то же самое "Вы", которое получает от него»20. Интересно, что последнее наблюдение сделано высокопоставленным русским чиновником в небольшой брошюре под названием «Замечания о французской армии последнего времени с 1792 по 1808 годы», изданной в 1808 г. в Санкт- Петербурге. (Мы обращаем внимание на дату издания брошюры: здесь, как и в остальных случаях, мы отдаем предпочтение непосредственной реакции современников, а не воспоминаниям, написанным много лет спустя.) Практически то же самое отмечает и французский офицер: «У нас... солдат подчиняется офицеру как своему командиру, он знает, что нужно уважать его положение, но он знает, что и офицер обязан соблюдать почтительную форму в отношении к нему. Он тоже.человек. Офицер был солдатом, солдат может стать офицером - это устанавливает между ними определенное равенство прав... -вот, что нельзя упускать из виду, когда командуешь нашими солдатами. С ними нужно быть твердым, но без излишеств, добрым, но без слабости. Чрезмерная строгость их раздражает, слабость вызывает насмешки. Нужна разумная мера, золотая середина, которая представляет собой нечто вроде отеческого братства»21.
Высокое чувство достоинства французских солдат вызывало подчас изумление офицеров иностранных армий, где между командирами и рядовыми лежала непроходимая сословная пропасть. Рассказывают, что французский сержант под Торрес-Ведрас был взят в плен англичанами во время перемирия. Приведенный на допрос к самому Веллингтону, он вел себя с таким достоинством и был так искренне возмущен его несправедливым захватом в плен, что английский главнокомандующий приказал его отпустить, предварительно хорошенько накормив и напоив за столом слуг. Но француз, несмотря на смертельный голод, выслушав указание генерала, не двинулся с места. «Чем же ты еще не доволен?» - спросил Веллингтон. «Французский солдат не садится за стол с лакеями», - таков был ответ. Изумленный «железный герцог» предложил тогда разделить трапезу с ним...22 Скорее всего, конечно, это лишь красивая легенда, однако о ней можно смело сказать словами итальянской поговорки: «Если это и неправда, зато точно сказано». Сам факт появления этой и многих подобных историй говорит о том, что французские солдаты считали себя вполне ровней генералам, по крайней мере, неприятельским.
Конечно, командовать такими людьми было не всегда просто. Офицеру недостаточно было лишь появиться в эполетах перед фронтом, чтобы быть признанным за командира. Он должен был быть лидером: быть сильнее духом, отважнее, умнее, щедрее, чем его подчиненные. Вот, например, что писал старый солдат в бесхитростном послании своему бывшему командиру части, генералу Друо: «Я считаю, что самое главное, чтобы командир заслужил любовь солдат, потому что если полковника не любят, не очень-то захотят погибать за него... Под Ваграмом в Австрии, где мы так отчаянно дрались, и где наш полк сделал все, что мог, как Вы считаете, сражались бы так наши гвардейские артиллеристы, если бы они Вас не любили?.. К тому же Вы говорите с солдатами так, как если бы они были Вам ровней. Есть офицеры, которые разговаривают с солдатами, как если бы они были солдатами, но, по-моему, это не стоит и ломаного гроша...»23
Действительно, когда офицер отвечал этим критериям, преданность подчиненных, их готовность идти за ним куда угодно не знали границ. Полковник Шаморен, командир 26-го драгунского полка писал своей жене из Испании 1 января 1811 г.: «Вчера мы закончили старый год тем, что разбили вражеский отряд, захватив у них немало пленных, и мой полк вел себя так, как всегда. Какие люди! Как они беззаветно сражаются, какое счастье командовать подобными солдатами» 24.
«Разделите то, что у Вас есть с вашими солдатами, - советовал де Брак, - они поделятся с Вами, и Вы не останетесь в проигрыше. Вы увидите однажды, когда у вас не будет ничего, как старый солдат будет горд, будет счастлив отдать Вам свой последний кусок хлеба, а если надо, то отдать за Вас и свою жизнь»25.
