Наконец, обращает на себя внимание то, что количество ушедших в почетную отставку или в ряды ветеранов Гвардии было в два с лишним раза больше, чем в линейных войсках.
В целом образ части, который сходит со страниц лишенных всяких эмоций документов, впечатляет. Перед нами фаланга испытанных воинов, прошедших тысячи опасностей, мужчин, полных сил и энергии и при этом имеющих огромный жизненный опыт. Многие из них на момент вступления в Гвардию уже были командирами. Не следует забывать, что звание старшего сержанта, которое имели перед зачислением в полк некоторые из гренадеров, предполагало нахождение на должности старшего унтер-офицера роты. Без сомнения, люди, прошедшие через выполнение подобных функций, знали, что такое ответственность, умели подчиняться и командовать. Никто (за редчайшим исключением) не покидал полк недостойным образом. Из подобной части уходят либо с почетом - в отставку, либо с повышением по службе, либо... в могилу.
Эта картина, воссозданная на основе документов, полностью подтверждается письмами, дневниками современников и мемуарной литературой. Вестфальский офицер фон Лоссберг увидел гвардейцев в 1812 г. на походе и пораженный сделал в своем дневнике короткую запись, которая словно моментальная фотография выхватывает для нас из тьмы времен образ гвардейцев Императора: «Я увидел ее
Но особенно яркое и точное описание гренадера Гвардии оставил нам уже упомянутый сержант Ипполит де Модюи. Портрет, написанный Модюи столь живой и точный, что, несмотря на пространность, мы приводим его почти полностью:
«Испытанный в долгих маршах, познавший усталость, тяготы биваков, жару и холод, гренадер Старой Гвардии был подтянутым и сухощавым. Все у этих стальных воинов было испытанным: сердце, тело и ноги. С такими людьми можно было бы завоевать весь мир!
Загорелое и обветренное лицо, впалые щеки и орлиный нос — все это делало гренадера еще более воинственным... густые красивые усы, часто выгоревшие на солнце, подчеркивали его мужественность... а красиво завитая и напудренная коса дополняла ансамбль...
Особенностью и своеобразным кокетством гвардейских гренадеров были серьги в ушах. На них делали первые затраты, прибывая в часть. Обычно товарищ по полку протыкал новичку уши и вставлял в отверстие временную серьгу из свинцовой проволоки, которая носилась до тех пор, пока гренадер не накапливал денег, чтобы купить себе золотую серьгу диаметром с 3-франковую, а то даже и с 5-франковую монету.
Обычно протыкавший уши был и специалистом по татуировке, и кроме отверстий для серег, он проделывал "операцию" на груди и руках вновь прибывшего, потому что каждый гренадер должен был сохранить на своем теле нестирающийся рисунок символов любви и гренады...
Обычай требовал, чтобы гренадер имел и золотые часы с цепочкой, однако, чтобы приобрести их, требовался, по меньшей мере, год лишений и экономии. Первые же шесть месяцев пребывания в части солдат 1-го гренадерского должен был не покидать добровольно казарм и обходиться обычным солдатским рационом, отказывая себе в вине, чтобы восстановить свой лицевой счет на должном уровне, ибо денег, которые он получал, на покупку того, что мы называли "наша форма для города и салонов", не хватало. Эта форма состояла из мундира, коротких нанковых кюлот, белых чулок, туфель с серебряной пряжкой и шляпы, которую обычно носили лихо сдвинув набок.
Аккуратный в ношении униформы, человек порядка, организованный, словно бережливая хозяйка, гренадер Гвардии носил тем не менее на поясе то, что называлось "грушей для утоления жажды", т. е. кошелек, в котором было 20-30 наполеондоров...
Гауптвахта была для гренадера редкостью, и если, по случаю, какой-нибудь друг заставлял его выйти за пределы обычной привычки к сдержанности и достоинству, в неподобающем виде гренадер никогда не появлялся на улице. Униформу Старой Гвардии могли носить лишь те, кто держит прямо голову и тверд в ногах. Качающегося гренадера доставляли на извозчике за его счет, этим и исчерпывалось наказание.
Развлечения гренадеров были двух видов: так сказать, семейные, т. е. в кругу полка, и внешние. В казарме играли в карты в "империал" или "пике", но чаще всего в "дрог". Иногда занимались фехтованием, нередко танцами, последнее практиковалось особенно, если полковой "Вестрис"* узнавал какие-нибудь новые па, достойные, чтобы продемонстрировать их на балу.
