Армия Наполеона полностью

Под Лейпцигом Молодая Гвардия сражалась не менее бесстрашно. Вот что вспоминает офицер конноегерского полка, ирландец Вольф Тон о последнем дне этого грандиозного сражения: «Героическая отвага Молодой Гвардии проложила нам путь. Отразив атаку врага, она построилась по краям дороги и прикрыла ее, словно две стальные стены, извергающие пламя... Я никогда не забуду этого величественного зрелища, которое являла собой Гвардия, которая умела умирать, но не умела сдаваться...»⁶⁹

Но поистине жестокой и отчаянной битвой Гвардии стало сражение при Ганау... После перехода Баварии в лагерь союзников 43-тысячный австро-баварский корпус под командованием графа Вреде у города Ганау преградил дорогу остаткам Великой Армии, отступавшим после битвы под Лейпцигом. Армии Бернадотта и Блюхера отрезали войска Наполеона с севера, Шварценберг, двигаясь вдоль левого берега Майна, - с юга. Необходимо было любой ценой прорваться. 30 октября 1813 г. на подходе к Ганау у Наполеона под рукой было не более 10 тыс. гвардейцев и 17 тыс. солдат линейных войск—остатки корпусов Макдональда, Виктора, Мармона и Бертрана. Передовые части завязали стрелковый бой, однако, чтобы отбросить врага, их сил было явно недостаточно. Но вот на поле боя показалась Гвардия. На этот раз выбора у Императора не было. В бой были брошены гвардейские конные гренадеры, драгуны, польские уланы, конные егеря, почетные гвардейцы, мамелюки, второй полк пеших егерей Старой Гвардии и, конечно, артиллерия под командованием неустрашимого Друо.

Маршал Макдональд вспоминал: «Подошли четыре батальона егерей (Старой Гвардии)... Они вступили в дело - один только вид их меховых шапок заставил врага откатиться назад»⁷⁰. Впрочем, на этот раз одного вида оказалось недостаточно. Пешие егеря столкнулись с австро-баварцами в яростной штыковой схватке. В рядах сражавшихся егерей оказался молодой кавалерист Почетной Гвардии, который незадолго до этого лишился своего коня. Этот юноша из интеллигентной семьи, получив разрешение встать в ряды ветеранов, принял участие во всех их атаках и спустя несколько месяцев подробно описал свои впечатления от наблюдения за этими необычными солдатами. Он рассказывал: «Мы углубились в лес и, несмотря на ливень пуль, ядер и гранат, обрушились на баварские батальоны... Мы опрокинули их в овраг, из которого они едва могли выбраться. Там егеря устроили им настоящую бойню. Один из егерей приблизился ко мне и, смеясь, сказал: "Ну что, почетный гвардеец, страшно?" "На, посмотри, - ответил я, протягивая ему свою ладонь, - дрожит ли она!" Тогда он по-дружески сильно сжал мою руку, молча показав мне, что ответ ему понравился.

Но вот спешно прибыли новые вражеские батальоны, чтобы усилить, а точнее, заменить предыдущие, потому что они были почти полностью уничтожены... Тогда вся колонна двинулась вперед по страшной команде "В штыки! Шагом атаки!". Мы снова сбросили их в овраг, который мы перешли в третий раз, но на этот раз по мосту из трупов»⁷¹.

«Атака батальона егерей под командованием генерала Кюриаля, ринувшегося вперед и опрокидывающего все, что ему противостояло, вызвала восхищение у всех, кто был тому свидетелем»⁷², - подтверждает слова молодого кавалериста маршал Мармон.

С не меньшим порывом действовала и гвардейская кавалерия: «Мы обрушились, как молния, на вражескую колонну в тот момент, когда она расстроила ряды. Это была самая страшная резня, которую я когда-либо видел»⁷³, - рассказывал Куанье. Однако австро-баварская кавалерия значительно превосходила по численности французскую. Поэтому на долю конной Гвардии выпала нелегкая задача. Особенно тяжело пришлось гвардейским драгунам. В этом бою они потеряли 9 офицеров убитыми и ранеными. Среди последних был и командир эскадрона Тесто-Ферри. Ядро убило под ним коня, и он оказался под копытами вражеских лошадей. Окруженный со всех сторон врагом, отважный офицер дрался до последнего. Он получил 22 раны: рубленых - от ударов палашей и колотых от ударов пик неприятельских кавалеристов. Каска Тесто-Ферри, вся изрубленная, покореженная и смятая, хранится сейчас в одной из частных коллекций во Франции и является немым свидетелем отваги Гвардии в этом отчаянном бою⁷⁴. Самое удивительное, что бесстрашный офицер, став командиром 1-го полка разведчиков Гвардии, меньше чем через два месяца снова был в строю и снова в гуще схватки.

Бой при Ганау 30 октября 1813 г. Гравюра немецкого художника Ругендаса.

Планшет 30. Драгуны: трубач, полковник, рядовой 1808-1812 гг. Пояснения см. Приложение II. © С. Летин.

Планшет 37. Элитная жандармерия: рядовой 1808-1812 гг. Пояснения см. Приложение II. © С. Летин.