— Он всегда был таким, — рассказывала Лиля чуть рассеяно. — Боялся что-то менять. Всегда говорил, что вот этот месяц будет последним среди тяжелых, а вот со следующего — ух! — как все зацветет красками счастья. И так у него прошла вся жизнь, не жизнь, а ожидание, когда же все наладится.
Так и вышло, что они очутились ночью на чужих огородах. Отец бросал в мешок все, что удавалось отыскать Лиле, а та, еще только готовящаяся стать подростком, юркой белкой носилась по чужим «фермам».
Одного отец не учел — огороды принадлежат таким же нищим, как и их семья, а потому хозяева овощей будут сильно недовольны непрошенным гостям.
В какой-то момент Лиля забылась, отвлеклась, и окрик «стоять, сука!» застал ее врасплох. Рядом с ногой ударил луч фонаря, и тогда Лилька бросилась бежать.
— Вряд ли тот огородник увидел, кто именно его раскулачивает, — грустно улыбнулась Лиля. — Я довольно хорошо петляла в зарослях малинника. И тогда хозяин, осознав, что не успевает оторвать уши воришке, выстрелил.
— Что?!
У меня кровь похолодела.
— Он выстрелил, — повторила Лиля. — Мне в спину. Из ружья.
Самопальная винтовка огородника, к счастью, была заряжена мелкой дробью. Да и повезло, что согревался он не горячим чаем, а беленькой. Однако часть дробинок цель нашла.
— Глупая история, — вновь улыбнулась Лиля. — Ну кто в те времена жил на широкую ногу? Все голодали, каждому жизнь давала под дых, да и соседи-имбецилы тоже не редкость, порой, с ружьями даже. Но мякотка в другом, Слава…
Когда Лилина мама увидала на пороге дочь с промокшей от крови на спине футболкой, она запричитала. Стараясь не плакать, чтобы не ошибиться, пинцетом извлекала мелкие дробинки из тела дочери, и постоянно ругала раздраженного от фиаско мужа: дескать, как такое вообще могло приключиться?!
— И тогда папа ответил. Знаешь, что он сказал? Я помню дословно. Он сказал: «этого не случилось бы, если бы твоя дочь бегала быстрей»!
Я сидел, сжав под столом кулаки. В душе кипело. Я и представить себе не мог, каким мудаком нужно быть, чтобы потащить дочь на такое мероприятие?! Почему не работать больше? Почему не пойти разгружать вагоны, если совсем припрет?! Почему…
— Вот это вторая мудрость, которой наградил меня родитель, — закончила Лиля. — Просто я должна бегать быстрей, Слава. Это и есть ответ на твой вопрос: я не могу бросить Гильдию. Отпуск? Возможно, но потом. Я вполне осознаю, что деньги в моем случае не должны быть самоцелью, что проблема во мне. Однако… я ни за что не хочу, чтобы мои дети видели то, что видела я. Прости, Слава, я не знаю, как у нас с тобой будет все складываться, я хотела бы, чтобы было все хорошо, но это не отменяет того факта, что мне ни в коем случае нельзя бросать виртуальный бизнес. Пусть у меня проблемы, пусть этот бизнес сейчас трещит по швам, но я не могу остановиться. Я выведу…
Она горько замолчала. Я поднялся, подошел, обнимая за плечи. Поцеловал в пахнущую цветами макушку.
— Спасибо, что рассказала. И… я тебя понимаю. Конечно, можно и не говорить об этом, но знай, что я буду рядом и поддержу тебя всегда.
Она опустила голову, прижалась щекой к моей руке. Слова были больше не нужны.
Мне очень хотелось рассказать о своей секретной задумке сейчас, как раз в тему, но что-то сдерживало. Поэтому я только спросил:
— Лиля, ты получила аванс от Ордена?
— Да, а что? Хочу раздать долги по зарплате, а потом…
Я перебил:
— Вливай все в казну Гильдии и начинай строительство согласно плану рекламодателей.
Лиля подняла взгляд, спросила с сомнением:
— Не хочешь для начала решить все спорные вопросы с Еретикой? Янук прав, она так просто не отцепится. А потерять все…
— Не потеряем, — пообещал я. — Доверься мне. Вливай и начинай стройку. Чем быстрее мы выведем Поместье на задуманный уровень, тем быстрее получим первый доход. А потом он станет постоянным и не зависимым от рейдов Гильдии. Вот тогда я вновь спрошу про отпуск.
— Но… — Лиля выглядела озадаченной. — Аванса инквизиторов все равно не хватит даже на то, чтобы наполовину выполнить план.
Я улыбнулся.
— Просто начинай строительство. Так, как если бы у тебя была на руках полная сумма. Не думай о том, где взять остальное. Пожалуйста, доверься мне.
Лиля несколько секунд смотрела мне прямо в глаза. Потом улыбнулась робко, и просто сказала:
— Хорошо. Хочешь кофе?
Я выбрал чай.
Круговорот ощущений, — словно одновременно чувствуешь кожей тепло и холод, влагу и сухость; падение, в котором ты остаешься на месте… и… я открыл глаза, привыкая к миру «Престолов».
Выныривавшие для отдыха наемники привязывали лошадей к фургону, сами забирались в телегу и там отключались, чтобы никому не мешать и попасть в прицел в случае чего.
Я поднялся, неловко покачнул то ли от движения телеги, то ли с непривычки. Снаружи кто-то кричал, моля о пощаде.
Отодвинув полог, я высунул голову. Болотная ведьма обернулась, — она только-только влезла в седло, — спросила:
— Суд Инквизиции когда-нибудь доводилось видеть?
— Нет.
— Тогда добро пожаловать на зрелище, молодой человек.
Я выпрямился.
