Я попросила Адриану сходить на обед вместе со мной: мне не хотелось идти туда одной. На секунду я об этом пожалела. На ней была одежда, из которой она давно выросла, и грязные туфли. И волосы, как обычно, сальные, хотя в воскресенье утром она обычно мыла голову. Он поймала мой взгляд.
— Если бы я стала ее мыть, опоздала бы на автобус.
— Да, точно! Адриана, ты должна сказать, что приехала на автобусе, не предупредив меня.
Я обняла ее. По очереди плюя на носовой платок, мы, смеясь, оттирали ее старые мокасины. По дороге немного поболтали, и я дала ей подробные инструкции.
— Пожалуйста, не говори на диалекте, только по-итальянски. Никакую еду, кроме хлеба, не бери руками, пользуйся приборами. Если не знаешь как, смотри на меня. И жуй с закрытым ртом, не чавкай.
— О боже, мне что-то не по себе. Мы что, идем на прием к английской королеве? Или ты забыла, как эта женщина с тобой обошлась?
— Не волнуйся. Веди себя хорошо, ты же хочешь, чтобы Адальджиза помогла тебе переехать в город.
Путь нам предстоял долгий, но на каждой следующей автобусной остановке Адриана решительно заявляла, что хочет и дальше идти пешком.
Мы опоздали. Я нажала на кнопку звонка у калитки, послышался незнакомый, более мелодичный сигнал. Ограду тоже заменили: через нынешнюю снаружи ничего не было видно. Взглянув напоследок на потное лицо Адрианы, я посоветовала ей заложить волосы за уши, чтобы было не так заметно, какие они сальные.
— Очень тебе рекомендую, — с нажимом произнесла я.
Щелкнул замок, и мы очутились в саду. Прошли мимо свежескошенного газона, мимо идеальной формы цветочных клумб, мимо маленького деревца, посаженного, видимо, совсем недавно, потому что земля вокруг него была еще рыхлой. У меня пересохло во рту, и сердце готово было выскочить из груди. В дверях стоял мужчина в белой рубашке.
— Мы ждали, что придет одна синьорина, а пришли целых две, — произнес он с улыбкой и мягко, но энергично пожал нам руки, как взрослым.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я и объяснила: — Моя сестра решила сделать мне сюрприз.
— Ну что ж, располагайтесь. Сейчас поставлю еще один стул.
Войдя в столовую, мы робко уселись, стараясь держаться как можно ближе друг к другу, и испуганно затихли. В доме, с виду оставшемся таким же, как прежде, что-то изменилось — неуловимо, но безвозвратно.
— Адальджиза сейчас придет, она занимается ребенком. Он ест ровно в полдень и в это время уже должен спать. Пока что вы можете помыть руки, ванная вон там.
— Спасибо, я знаю, — проговорила я.
Адриана сломя голову помчалась в указанном направлении и с шумом распахнула дверь. Она уже давно хотела в туалет, а я об этом забыла. Освободившись от лишнего, она виновато посмотрела на меня, и я поймала ее взгляд.
— Я упустила пару капель в трусы, надеюсь, вонять не будет, — прошептала она.
Я успокоила ее, но не себя. Она начала восхищенно рассматривать полку со всякими красивыми флаконами, но я выдворила ее из ванной. Поблизости не было часов, я не понимала, сколько времени, и решила, что обедать уже поздно. В гостиной никого не оказалось. Зато из кухни доносились два голоса и пахло одним из рыбных блюд, которые обычно готовила Адальджиза.
В прежней жизни я непременно пошла бы узнать, что у нее получилось, взяла бы кусочек и попробовала. Но теперь, сделав шаг, остановилась в растерянности. Этот дом больше мне не принадлежал. Я была в нем гостьей.
Мне захотелось хоть на миг увидеть свою комнату.
— Адриана, пойдем, я покажу тебе, где была моя спальня, вон там, дверь сбоку.
Адальджиза сказала правду: моя кровать все еще стояла на старом месте. Но исчезли все мои книги, мягкие игрушки, Барби, с которой я не расставалась до первого класса средней школы. Все полки были заняты кораблями в бутылках — разными, большими и маленькими, некоторые были совсем крошечными, с парусами размером с почтовую марку. Один корабль стоял на письменном столе, уже накрытый стеклом, но мачты еще были сложены на палубе, а нитки свисали вниз. Вокруг — множество инструментов: пинцет, стамеска в чехле, другие крошечные приспособления неизвестно для чего.
В этой комнате от меня ничего не осталось.
— Тебе нравится?
Я вздрогнула, но вопрос был адресован Адриане. Я потеряла ее из виду, а она взяла с полки бутылку и теперь рассматривала ее с преувеличенным любопытством.
— Эта модель — одна из самых сложных в сборке, — заметил он и подошел к ней, собираясь объяснить тонкости своего искусства.
— Вы молодец, очень красиво получилось, — похвалила она.
— Вы должны ей это подарить, — прошептала я, но недостаточно тихо.
— Нет, поставьте ее на место, это я так, нечаянно, — запротестовала Адриана.
Наконец появилась Адальджиза. Она была в голубом платье и кухонном фартуке. Она не удивилась Адриане и приняла ее очень приветливо, спросила, как поживают наши родители, и взяла меня за руку: ее ладонь была влажной от волнения.
— Гвидо, я много раз говорила тебе о ней, и вот она здесь, с нами. Вы уже познакомились?
— Конечно. Ты была права: она замечательная девушка.
