Выбор встал еще острее. Подавить – и стать безопасным винтиком в системе Внешнего Круга. Или принять и исследовать – и получить шанс на силу, превосходящую плетения Внутреннего Круга, но став беглецом, врагом клана с первых шагов.
На следующий день на плацу Торгрин устроил "Бой Теней" – спарринги на тренировочных мечах в полной амуниции, в условиях ограниченной видимости (искусственный туман из ледяной пыли). Маркусу достался противник – Изабель. Ее глаза за забралом шлема горели мстительной радостью.
«Ну, тварь, – прошипела она, сближаясь. – Говорят, ты дружишь с мусором. Дай-ка я проверю твою преданность... балласту.»
Она дралась грязно и яростно, используя туман и толчки других пар, чтобы зайти сбоку, ударить сзади. Маркус едва парировал, его тело ныло от усталости и недавних ожогов. Эфир внутри бушевал. Он снова пытался подавить тепло, но это делало его медленнее, неуклюжее.
«Слышал, Торвина вчера на кухне чуть не убили? – ядовито бросила Изабель, блокируя его удар. – Уронил котел с кипятком. Чудом увернулся. Говорят, это не случайность...» Она ловко подставила подножку. Маркус споткнулся, едва удержав равновесие. «Кто-то считает его обузой. Хочет ускорить его путь в дренажные каналы... или в могилу.»
Ярость, белая и горячая, захлестнула Маркуса. Тепло внутри, так долго сдерживаемое, рванулось наружу неконтролируемой волной. Он не думал. Он
Туман ненадолго рассеялся вокруг них. Все замерли. Изабель лежала, ошарашенная, грязная. Маркус стоял над ней, меч наготове, его грудь вздымалась, а вокруг него... воздух слегка дрожал, будто от жара. Его тепло светилось изнутри, едва заметно, но ощутимо для тех, кто был рядом.
«Маркус! Что за дикарство!» – рявкнул Торгрин, подбегая. Он грубо оттащил Маркуса. «Слишком сильно! Хочешь покалечить?»
«Она спровоцировала! Говорила о Торвине!» – выпалил Маркус, еще не остыв.
– Торгрин окинул их обоих свирепым взглядом. – Изабель – дополнительная смена на конюшне. Арнайр – чистишь оружие после занятий. А теперь – все назад в строй! Или добавить?»
Инцидент был исчерпан, но Маркус почувствовал на себе взгляд. Не Торгрина. С наблюдательной башни у края плаца. Туда иногда поднимались наставники Внутреннего Круга или старшие воины. Сегодня там, едва различимая в тумане, стояла фигура в темном плаще. Джармод. Или... Лиран? Маркусу показалось, что фигура следила именно за ним. Они видели вспышку.
Вечером, возвращаясь с чистки оружия (тяжелая, монотонная работа, оставляющая руки в саже и масле), Маркус нашел у своей койки маленький, гладкий камешек. Он был теплым на ощупь и испещренным мелкими, едва заметными трещинами, похожими на древние руны. Ни записки. Никого рядом. Но он знал. Лира. Она рискнула.
Он зажал камень в кулаке, чувствуя его странную, успокаивающую теплоту, похожую на его собственную силу. В его сознании, подкрепленное записями Орена, возникло слово: "Фокус". Камень-фокус? Для чего? Для медитации? Для связи с... чем?
Он вышел в уединенный уголок внутреннего двора, за кузницей, где грохот молотов стихал к ночи. Сел на холодный камень, зажал теплый камешек в руке и попытался медитировать. Не на эфир. На свое внутреннее тепло. На ту искру, что жила в его груди.
Сначала ничего. Усталость, шум ветра. Потом... тепло камня и его внутренний свет начали резонировать. Тонкой, едва уловимой вибрацией. Он углубился, отпустил страх, отпустил мысли об Отборе, об Элдине, об угрозе. Просто... тепло.
И тогда оно пришло. Не видение. Ощущение. Глубокое, древнее, как скалы под цитаделью. Присутствие. Не враждебное. Наблюдающее. Заинтересованное. Как тогда у Камня Пробуждения, но... ближе. Гораздо ближе. И вместе с ним – волна знания, не в словах, а в образах и чувствах:
