Булава Берты, освобожденная от сдерживающей силы поля Маркуса и
Булава встретила опускающийся меч Боргарда не лезвием, а всей своей сокрушительной массой, несущей накопленную и многократно усиленную энергию.
К-Р-А-А-А-А-К!
Звук ломающегося металла был оглушительным. Огромный двуручный меч Боргарда разлетелся на куски, как хрустальная ваза под молотом. Осколки металла, раскаленные добела, разлетелись во все стороны, шипя в песке. Ударная волна, видимая невооруженным глазом, сбила с ног не только Боргарда (его отбросило, как тряпичную куклу, на десяток шагов, тяжелые латы вмятыми в песок), но и заставила Лиану кубарем откатиться, а Элдина – отшатнуться, его безупречная маска контроля на миг дрогнула от чистой силы явления.
Берта вскрикнула – не от боли, а от чудовищной отдачи. Ее рука дернулась назад с такой силой, что плечевой сустав хрустнул. Она упала на колено, булава выпала из онемевшей руки, ее лицо исказила гримаса боли и изумления. Рука висела плетью.
Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина на секунду накрыла Арену. Тысячи ртов открылись в немом крике изумления. Даже рев трибун Внешнего Круга замер. На ложе Старейшин Сигурд резко встал. Веландра застыла, ее глаза были прикованы к кристаллической панели, где кривые энергии зашкаливали. Вальтур схватился за перила ложи, его аналитическая маска треснула, обнажив чистое потрясение. Джармод открыл глаза. Элдин стоял, окаменев, его клинки опущены, лицо побледнело. Он только что увидел, как его непробиваемый «танк» был уничтожен одним ударом.
Тормунд первым пришел в себя. Видя Берту раненой, а Лиану, поднимающуюся с песка в ярости, он рванулся вперед. Не к Боргарду (тот лежал без движения, вокруг него суетились лекари), а к Элдину. Его клевец, короткий и смертоносный, нацелился не на тело, а на ноги – чтобы обездвижить.
«Нет!» – крикнул Маркус, но было поздно.
Элдин опомнился. Его глаза, полные бешеной ярости и… страха перед только что увиденным, нашли Тормунда. Эфирные клинки взметнулись. Не для парирования. Для контратаки. Он пропустил клевец (лезвие лишь чиркнуло по усиленной голени, оставив царапину), но его клинки – холодные и быстрые как молния – впились в незащищенные плечо и бок Тормунда. Не глубоко, но точно, с хирургической точностью, перерезая мышцы и сухожилия. Тормунд зарычал от боли, споткнулся. Элдин, используя момент, нанес удар эфесом в висок. «Титан» с рудников рухнул на песок, оглушенный.
Лиана, поднявшись, метнулась к Маркусу. Ее лицо было искажено яростью за Боргарда. Кинжалы сверкали, готовые разорвать.
Маркус стоял один. Берта – ранена, Тормунд – повержен. Его поле пульсировало вокруг него, но силы были на исходе после фокусировки на катастрофическом ударе. Лиана была слишком быстра, слишком яростна. Он приготовился к худшему.
Гонг! Резкий, оглушительный звук прокатился по Арене.
«Остановить бой!» – голос Джармода, Старейшины, прозвучал с ложи, тихо, но с такой властной силой, что заглушил все. «Лекари! Немедленно!»
Лиана замерла в шаге от Маркуса, ее кинжал уже был занесен. Она бросила взгляд на ложу, на неподвижное тело Боргарда, на поверженного Тормунда, на Берту, держащуюся за руку. Ярость в ее глазах боролась с приказом Старейшины. С неохотой она опустила оружие, отступив.
Гул толпы прорвался наружу – не рев, а оглушительный гвалт изумления, ужаса, восторга, вопросов. «Что это было?!», «Боргард сломан!», «Арнайр! Это сила Арнайра!», «Драйя! Это руны Драйи!»
Лекари бросились на поле. К Боргарду – их лица были серьезны. К Тормунду – перевязывая глубокие порезы. К Берте – осторожно фиксируя вывихнутое плечо и явно сломанные пальцы на правой руке. Она стонала сквозь зубы, но ее глаза, полные боли, смотрели на Маркуса с диким, почти безумным восторгом. «Видела?.. Видела?! Разнесла… как щенка!»
Маркус стоял, тяжело дыша. Он видел последствия. Разрушенное оружие. Поверженного гиганта. Раненых товарищей. Его рука дрожала.
Элдин подошел к нему, пока лекари работали. Его лицо было бледным от гнева, но под контролем. Клинки были убраны. «Ты играешь с силами, которых не понимаешь, выскочка, – прошипел он так тихо, что только Маркус услышал. – И ты втянул в свою игру других. Посмотри на них. Это твоя победа? Или твое проклятие?» Его взгляд скользнул по стонущей Берте. «Следующий раз… не будет команды. Будешь один. И я разберу твою игрушку по винтикам.» Он развернулся и пошел к своему тоннелю, не глядя на поверженного Боргарда.
