Планета Урдеш, южный континент, Сереханский выступ, город-кузница Ксавек, 782.М41 (27-й год Крестового похода Миров Саббат) Экипаж «Стрыгоры» напал на Эрека, когда тот мочился. Завтра стало бы уже слишком поздно — потому что завтра начиналось сражение, — и они хотели успеть до зари. Всё нужно было сделать сегодня ночью, и незаметно...
Экипаж «Стрыгоры» напал на Эрека, когда тот мочился. Завтра стало бы уже слишком поздно — потому что завтра начиналось сражение, — и они хотели успеть до зари. Всё нужно было сделать сегодня ночью, и незаметно.
Добраться до него в самом сердце лагеря оказалось непросто. Членов экипажей распинали за междоусобные убийства, поэтому они не могли просто перерезать Эреку глотку и надеяться, что тело не найдут. Если бы имелась возможность прикончить его на поле боя, всё закончилось бы уже год назад. Кроме того, если бы они взяли и у всех на виду прошли за будущей жертвой по лагерю из колючей проволоки и прессплит, это наверняка вызвало бы подозрения. К месту убийства надлежало пробраться, не привлекая внимания, и точно так же уйти оттуда, закончив дело.
Повсюду торчали часовые — стражники с прижатыми к груди грязными лазганами и внимательными, недоверчивыми взглядами. Стражники, которые становились твоими братьями лишь на поле битвы, сейчас с радостью вздернули бы тебя и оставили висеть, если бы поймали на нарушении законов Договора.
Чтобы добраться до Эрека, члены экипажа «Стрыгоры» воспользовались долгим и хлюпающим путем по сточным канавам у западного края лагеря, до колена промочив штаны в мерзкой жиже. В руках, отмеченных священными шрамами, они держали ритуальные ножи, а лица скрывали под гротескными, искаженными медными масками. Подготовившись таким образом к деянию, они отправились за добычей через застоявшиеся полужидкие отходы нескольких тысяч мужчин, женщин и чудовищ.
Убийцы выросли из темноты, выбрав момент, когда Эрек был сильнее всего занят делом, и, чтобы обошлось без криков, накинули ему на шею удавку — мокрый ботиночный шнурок. Кожаная бечевка туго стянула глотку жертвы ниже ощерившейся маски, лишая права на последние слова. Поросячьи глазки под бронзовой личиной панически расширились, и тени принялись кромсать добычу.
Первый нож вошел в спину Эреку, мгновенно разрезав позвоночник; это ощущалось не поцелуем острой боли, а тошнотворным, ледяным давлением на хребет. Второй клинок вонзился в живот под неудачным углом, и смертельного удара не вышло — ворочая ножом, убийца лишь криво рассек желудок жертвы. Первый клинок парализовал Эрека, второй выпотрошил; нападающие одновременно душили и резали его.
Добыча осела в хватких руках нападавших, скользкие мотки кишок вывалились мокрой грудой на ноги людям, явившимся прикончить её.
Ножи не прикончили Эрека, и экипаж «Стрыгоры» удерживал его в губительных объятьях. Из кривозубых ртов убийц вырывался шипящий смех; тихими, убаюкивающими голосами шепча в скрытое под маской лицо, они даровали жертве смерть от удушения.
Как только добыча затихла, прекратив бессмысленные попытки вырваться, убийцы приготовились безвозвратно погубить её плоть. Они так спешили, что не могли ждать разложения — мясо следовало опоганить сейчас же. Мертвецы, в самом деле, открывали свои тайны, и яркая фраза, утверждающая обратное, воплощала одно из величайших заблуждений в Галактике.
Поэтому они прошлись ножами по безжизненным глазам Эрека, и лишь затем сбросили оскверненный труп в сточную канаву.
Убедившись, что хотя бы этот мертвец не откроет тайн, члены экипажа «Стрыгоры» снова залезли в грязь и, крадучись, отправились обратно той же дорогой.
Последнее странствие Эрека оказалось неторопливым и степенным. Он почти полчаса дрейфовал лицом вниз по мерзкой, неглубокой реке, пока его тело наконец не вытащили из вонючей жижи неуклюжие руки и скрипучие клешни двух опоганенных сервиторов. Киборгизированные рабы выволокли труп на сухой участок и, разглядев рудиментарным зрением шрамы на ладонях мертвеца, немедленно отправили призывные сигналы. Пустые, едва наделенные разумом мозги сервиторов отреагировали на единственный распознаваемый ими грех: в Кровавом Договоре убили своего!
Был призван Наутака-арногаур.
Наутака присягнул Кровавому Договору за четыре года до того, как ступил на этот отравленный, пропащий мир. Как и все элитные воины Урлока Гаура, он стал частью Договора, проведя ладонью по шипам на броне архонта, разрезав кожу и оставив кровавый след, служивший и обещанием, и подношением.
Но, в отличие от большинства клянущихся, арногаур в тот момент смотрел повелителю в глаза. Больше того, он взирал на архонта сверху вниз. Несмотря на многочисленные дары и благословления свыше, Урлок Гаур, Владыка Кровавого Договора, оставался человеком. Наутака — нет.
