- Нет! – подал голос доктор Ильин, о котором, признаюсь, я успела забыть. – Я проверил воду, она чистая!
- Вы убеждены в этом? – уточнил инспектор, вставая рядом со мной. – Вы ведь раньше утверждали, голубчик, что госпожу отравили глазными каплями, а нынче выясняется, что такого никак не могло быть...
Лицо доктора налилось кровью еще на «голубчике», и, разумеется, молча снести словесную пощечину он не мог.
- Убежден! – выкрикнул он, и у меня перехватило дыхание от душного запаха иланг-илангового масла для волос вкупе с негодованием, напоминающим на нюх острую томатную пасту. – Хотите – я немедленно выпью эту воду! Всю, до капли, на ваших глазах!
Хм, это уже серьезнее. Доктор нисколько не походил на потенциального самоубийцу. Инспектор, привычно склонивший голову к плечу, очевидно, придерживался того же мнения.
- Выходит, все же господин Колльв, - со вздохом признал он, не обращая внимания на означенного господина, замершего посреди комнаты. – Раз уж его жена сама резала торт и сама же наложила его себе на тарелку, а вода ни при чем... Значит, дело в какао!
- Йотун вас всех раздери! – заорал Колльв внезапно. – Давайте, вешайте на меня всех собак! Снобы проклятые! Как же, простой призер Улльских[24] игр, который выгодно женился на старухе! Вы же ничего, ничего не понимаете!
И опустился на ближайший стул, закрыв лицо руками. Плечи его вздрагивали, и резкий запах лука подсказывал, что вовсе не от смеха...
Я бросила взгляд на слуг, на лицах которых читалась вся гамма чувств от ненависти и злорадства до робкого сочувствия.
- К-хм, - откашлявшись, инспектор Сольбранд предположил: - Может, она отравилась по ошибке? Или, скажем, ребенок пошутил?
- Хельга не могла! – хором вскричали Эрна и господин Колльв, ради такого случая отнявший ладони от покрасневших глаз.
От свежего пряно-древесного аромата куркумы, меда и сладкой ванили у меня запершило в горле. Надо думать, в каком-то смысле слухи не лгали: гувернантку и хозяина объединял ребенок, только совсем в другом смысле.
- Инспектор, - прервал дискуссию бархатный голос дракона, - полагаю, при слугах не стоит это обсуждать.
- Хм, - полицейский смешался. В запале он действительно позабыл о присутствии посторонних. – Да, вы правы. Слуги могут разойтись по местам, а вас, господа и дама, - учтивый кивок в мою сторону, - я попрошу остаться...
Пока обладатели лишних глаз и ушей покидали комнату, я подошла к дракону, который удобно устроился на широком подоконнике и наблюдал за происходящим из-под полуопущенных век. На губах его блуждала улыбка, и вообще выглядел он до неприличия довольным собой.
А мне вдруг подумалось, что домоправительница была настолько на взводе, что у нее можно было вырвать признание безо всякой магии. Достаточно было намекнуть, что нам известно об истинном положении дел... С другой стороны, Исмир, кажется, упивался не столько магией, сколько наблюдением за растерянными и ошеломленными людьми. Пожалуй, он не актер, скорее, режиссер.
- Господин Исмир, можно у вас кое о чем спросить? – произнесла я негромко.
- Разумеется, - согласился он, спрыгивая с подоконника. – Для вас любой каприз!
Он склонился ко мне так близко, так интимно! Я поморщилась – меня начали всерьез раздражать его навязчивые попытки изобразить близость между нами. При том, что Исмир вовсе не пытался всерьез меня покорить!
- Мирра? – мягким шепотом напомнил он о затянувшейся паузе, и я спохватилась.
- Скажите, это была иллюзия? Или вы действительно воссоздали то, что там происходило?
- Какая разница? – пожав плечами, беспечно ответил он. – Позвольте мне не раскрывать эту маленькую тайну. Могу лишь заверить, что все происходило именно так, как вы увидели.
Должно быть, со стороны мы смотрелись как влюбленные, решившие украдкой посекретничать. Я поймала обеспокоенный взгляд инспектора, о чем-то расспрашивающего доктора, и поспешила закончить разговор.
- Благодарю за объяснение, - чуть склонила голову я, хотя в тоне моей благодарности не было ни на гран. Впрочем, объяснением уклончивый ответ Исмира тоже можно было назвать лишь с большой натяжкой.
- Всегда рад помочь, - легко улыбнулся дракон и присоединился к беседе доктора и инспектора. Мне же остался единственный собеседник – господин Колльв, удрученный свалившимися на него бедами и подозрениями. Его темные глаза смотрели в одну точку, а на лице не было ни кровинки.
- Господин Колльв, - усевшись напротив, неловко начала я. – Не переживайте так, все будет хорошо. Госпожа Бергрид уже пришла в себя, а значит, со временем все наладится...
- Они называют меня «Вонючка Колльв», - не слушая, сказал он глухо. – Говорят, что обычный уголь не такой вонючий, как я[25]. А я так хотел, чтобы она меня не стыдилась! Понимаете?!
В глазах его стояли слезы, и теперь он ничуть их не скрывал. Это страшно, когда плачут мужчины – от обиды, от горечи, от невозможности что-то изменить. Надо думать, тяжело ему жить - как растению, с корнем вырванному из привычной почвы.
- Понимаю, - согласилась я. – Вам пришлось нелегко.
