Она медленно двинулась дальше, шлёпая по лужам, затем вдалеке ей послышалось хлопанье крыльев: словно где-то метались потревоженные хищные птицы или огромные летучие мыши. Девушка задавалась вопросом, существовал ли аналогичный проход в лондонские подземелья из подвала Птолеми и не воспользовался ли им убийца старика, чтобы сбежать.
Внезапно она остановилась как вкопанная.
Рядом с ней был библиомант. Точнее, где-то прямо перед ней.
В окружающей черноте угадывалась сводчатая арка, отверстие в стене слева. Оттуда доносилось шуршание и плеск воды.
Больше всего на свете ей хотелось развернуться и убежать. Даже если у Валентина и была какая-то тайна, ей-то что за дело? У неё тоже имелись от него секреты. Она неуверенно продолжала свой путь, пока проход не сузился. Теперь, чтобы достать до края каменной арки, ей достаточно было вытянуть руку.
Она так и сделала. Из прохода что-то выскочило прямо на неё. Развевающийся плащ. Бледное лицо. Тёмные глаза под вуалью.
Всё это она уже видела, видела собственными глазами, однако в следующий момент померещившаяся ей фигура непостижимым образом обернулась её собственной тенью, упавшей на край арки и скользнувшей на другую сторону прохода. Шум воды напоминал теперь человеческий шёпот, и ей почудилось в нём собственное имя, вплетённое в журчание и бормотание вод:
– Мерси! Мерси, беги!
Что-то коснулось её лица. Трепет ткани на ветру, практически неотличимый от холодного сквозняка, проходящего по подземным шахтам и пустотам. Чья-то рука:
– Поворачивай назад и никогда сюда не возвращайся!
Этот голос звучал не у неё в голове.
Мерси резко повернулась и опрометью бросилась назад. Позже она сама на себя за это разозлится, но ладно, пусть, это состояние было ей привычно. Она бежала прочь от шёпота, холода, от струящихся силуэтов, от теней, пустоты, казавшейся реальнее заплесневевших кирпичных стен. От голоса, который – она в этом не сомневалась – уже где-то слышала.
Оставив лампу на полу каменной галереи, Мерси ухватилась за ступеньку деревянной лестницы, подтянулась и устремилась вверх. Ей казалось, что кто-то пытается схватить её за ноги, и, преодолевая сопротивление, она лезла ловко и проворно, как никогда. Она достигла тёмного подвала, опершись руками в стены шахты, вылезла наружу и захлопнула за собой люк. Спотыкаясь, она ринулась вверх по ступенькам, чуть не полетела через порог, оказавшись в торговом зале, и остановилась, переводя дух, только перед дверью, ведущей на улицу.
Она по-прежнему слышала шелест, так напугавший её внизу, однако теперь это была лишь кровь, шумевшая у неё в ушах. Её пульс захлёбывался, звучал барабанной дробью, при каждом вдохе в груди покалывало, словно она вдыхала толчёный лёд.
Там, в лондонских катакомбах, она испытала нечто, от чего ей не удавалось так просто отмахнуться. Оно занимало её мысли, даже когда лавка Валентина, Сесил-корт и удивлённые взгляды, сопровождавшие её из каждой двери, остались далеко позади.
Филандер сидел у единственного стола в их крошечной каморке, уставившись на книгу в собственных руках, и пытался не обращать внимание на упрёки сестры, но это было сложно.
– Ты что, действительно всё забыл? Забыл, как папа тогда ушёл за выпивкой и не вернулся? Как две недели спустя за ним последовала мама, и я осталась одна с тобой на руках в этой богом забытой дыре? Боже милосердный, Филандер, ты что, забыл, о чём мы с тобой
В голосе Джезебел ясно слышался металлический оттенок, появлявшийся только тогда, когда она злилась по-настоящему.
– Сколько ты уже выполняешь поручения для мистера Малахайда? – спросила она. – Восемь месяцев? Девять?
– Почти год, и тебе это хорошо известно.
– Ну, возможно, я ошибаюсь. Кроме того, я наверняка всё перепутала и плохо помню, о чём вы с ним договаривались. Насколько мне известно, он просил тебя доставлять ему книги как можно быстрее. Как можно быстрее, Филандер! Ведь именно за это он щедро тебе платит. А нам позарез нужны эти деньги, чтобы наконец убраться из этого проклятого города: тебе, мне, да, в конце концов, и твоей маленькой подружке тоже!
Голова Филандера дёрнулась вверх, он взглянул прямо в голубые глаза Джезебел:
– Не впутывай в это дело Темпест!
