Аромат книг полностью

Отступив от двери, Мерси спрятала револьвер в карман и вместо этого взяла в руки Лупу истины. Она приблизилась к мраморному пьедесталу, на котором, по утверждению Торндайка, покоился самый ценный библиолит в этом зале. Мерси бережно сняла с него стеклянный колпак. Среди её знакомых не было никого, кто мог бы расшифровать клинопись, которой пользовались в древней Месопотамии, но сейчас это ей и не требовалось. Она навела лупу на окаменевшую глиняную табличку, вгляделась в неё – и ощутила то, что чувствовал её автор, то, что он хотел записать. Чем дольше она скользила взглядом по маленьким насечкам на глиняной поверхности, тем яснее ей становились намерения того, кто увековечил эту запись на глине тысячелетия назад. Ей казалось, что она заглянула в душу того, кто когда-то усмирил Форнакса, связав его заклятием. На Мерси обрушился мощный поток информации, и она уже не могла сопротивляться ему. Перед её глазами возникло горящее здание – кто знает, действительно ли это была знаменитая Александрийская библиотека во время пожара или же её собственное фантастическое о ней представление, которое её мозг выдал непроизвольно. Ощущения сменяли друг друга с необыкновенной быстротой, и девушка была не в состоянии с ними совладать; в голове проносились обрывки мыслей, чужие эмоции, она ощутила невероятный гнев. Потом потрясение от пожара словно бы сгустилось в желание остановить его виновника, а последнее, в свою очередь, в последовательность слогов, которые чётко звучали у девушки в голове, как будто кто-то выкрикивал их в её адрес через время и пространство.

Мерси с трудом удержалась на ногах, когда вся эта бездна эмоций внезапно свалилась на неё. Ей до смерти хотелось воспользоваться библиомантикой и с её помощью отгородиться от налетевшего урагана. Однако она сделала над собой усилие и не стала препятствовать потоку чужих мыслей, представив себя книгой, на чистых страницах которой кто-то неведомый теперь чертил заклинания, способные обуздать Александрийское пламя.

Вероятно, она бы ещё долго стояла, уставившись на клинописные строчки через Лупу истины, всё глубже погружаясь в мысли их неизвестного создателя, слой за слоем приоткрывая завесу его мудрости. Возможно, ей даже удалось бы установить, кем он был. Однако времени у девушки было мало. Чувствуя, как поток чужих мыслей усиливается и крепнет, а её желание освободиться от него понемногу гаснет, она с трудом оторвала взгляд от Лупы истины (при этом едва не уронив её) и, пошатываясь, отступила.

Сзади повеяло жаром.

Железная дверь в каморку, где находилось в заключении Александрийское пламя, светилась, словно состояла из лавы. Мерцание раскалённого металла притягивало её к себе помимо её воли. Мерси медленно приблизилась к двери. Из оранжевого сияние стало жёлтым, затем ослепительно-белым, так что невозможно было смотреть.

«Ты не можешь причинить мне вред», – подумала она, но не на своём языке, а на древнем, давно забытом: на языке, на котором говорил мудрец из Аравийской пустыни, учёный и колдун, сумевший зачаровать могущественное огненное существо.

– Иди ко мне, пламя. Если я приказываю тебе, ты будешь мне повиноваться, и ничто не удержит тебя. Я зову тебя, и ты повинуешься. Тот, кто укротил тебя когда-то, говорит моими устами. Он был первым, кто смог повелевать тобой, и ныне он делает это снова.

Мерси снова и снова возвращалась к мыслям создателя глиняной таблички, пользуясь его скудным словарём, и чувства, нахлынувшие на неё при этом, приводили девушку в замешательство. В зале библиолитов она испугалась, что ей придётся нарушить клятву не пользоваться библиомантикой, однако теперь ей стало ясно, что она столкнулась с волшебством гораздо древнее библиомантики, которое до сих пор было ей незнакомо. Магия, говорившая из глубины веков её голосом, не являлась книжной магией и даже не магией первой письменности. Это была магия слов, которые были в начале. Возможно, это и был истинный источник книжного волшебства.

– Иди ко мне.

На её глазах раскалённый металл двери растёкся струйками. Не металл удерживал Форнакса в подвальной каморке: он оставался там, потому что там находилась его чаша. Однако слова, взывавшие к нему теперь, были сильнее колдовства, приковывавшего его к чаше. Вероятно, убийца Птолеми воспользовался каким-то другим, более изящным способом освободить Форнакса, но Мерси смогла додуматься только до этого.

Она отпрыгнула, когда перед ней на каменный пол обрушился поток жидкого металла: по обеим его сторонам немедленно образовались раскалённые озёра из доменного шлака.