Нарочно сказал «для нас». Он знал, что у Анны там квартира, но ему хотелось подчеркнуть романтизм поездки, ее любовный характер. Тед Карон терял голову от этой девушки и пытался всеми силами закрепить свое положение рядом с ней и, что уж тут греха таить, сойтись с ней ближе. Карон даже не думал сейчас о будущем, о том, чем это может кончиться.
Анна отлично поняла суть его предложения, она аккуратно высвободила свою ладонь и произнесла:
– Боюсь, не выйдет. Мне рано еще возвращаться в Питер. У меня еще здесь дела.
– Какие? Где?
– Завтра. Я завтра еду в Шереметьево.
– Так ты улетаешь?! – испуганно воскликнул Карон.
– Нет. Там есть отель, «Аэропорт» называется. Там должна состояться встреча с сотрудниками одного из филиалов. Они в Москве будут всего несколько часов. Поэтому и встреча в аэропорту. Понимай как знаешь, – Анна рассмеялась, – в аэропорту или в отеле «Аэропорт». Впрочем, это действительно почти одно и то же.
– Понятно, – Тед расстроился, – ты вернешься поздно?
– Не могу сказать. Но все может быть.
– Завтра не получится встретиться?
– Думаю, нет. Я уеду рано. А ты что будешь завтра делать?
– Я? – растерялся Карон.
«А действительно, что я завтра буду делать?!» – подумал он. Сейчас, когда выяснилось, что Анны не будет целый день, ему казалось, что и делать ему здесь нечего. И отель этот ему надоел. Что ему в нем без нее, без Анны?! Рыскать по коридорам и холлам надоело. Цепляться к Северцевой – тоже. С Зиминым и Донелли не о чем сейчас разговаривать. Пусть сами выполняют свою работу. У них тут интересы, и, надо полагать, немалые.
– Я буду у себя в номере, – вдруг выпалил он, – буду ждать твоего возвращения. – И про себя подумал: «Тем более что у меня в номере пахнет твоими духами. Знаю, невероятно, но это так».
И Карон ждал ее в отеле. Тед с утра придумал себе кучу дел – позвонить домой, но не жене, а детям и узнать последние домашние новости. Он с утра сделал восточную гимнастику, ту самую, которой занимался лет двадцать назад, а потом забросил в угоду еженедельной партии в теннис. Эта игра, впрочем, была скорее частью деловой жизни, чем оздоровительным мероприятием. В то время как гимнастика, которой его обучил один из компаньонов отца, возрождала как тело, так и дух. Карон морщился, строил гримасы – тело не хотело подчиняться затейливым упражнениям. Но, превозмогая боль в мышцах и суставах, он упрямо продолжал свое занятие. «Я должен, я могу! Я же не старик, в конце концов!» – твердил он себе и представлял, какой легкой походкой, каким ловким шагом он пойдет навстречу Анне, когда та вернется из своего Шереметьева. Как всякий одержимый чувством, он не сообразил, что легкость и ловкость может появиться после длительных занятий.
Завтракал Тед в номере. Потом, заказав себе кучу газет, изучал биржевые сводки и новости мировой культуры. Потом он выпил кофе и с надеждой посмотрел на часы. До возвращения Анны оставалось еще полдня. Карон слонялся по номеру, потом смотрел на то, как во внутреннем дворе расставляют кадки с новыми деревцами. Потом вдруг прилег поспать, но из этого ничего не вышло. Поворочавшись на кровати, он в раздражении набрал номер Донелли.
– Как ваши дела? – спросил Тед. – Что конкретного можно предъявить Северцевой?
– Пока не готов ответить на ваш вопрос. И я сейчас занят, – пробурчал Донелли и отключил свой телефон. Карон мог поклясться, что итальянец что-то жует. «Это что-то невероятное, такой аппетит! – подумал про себя Карон, и тут его осенило: – Зачем ждать?! Зачем?! Я поеду за ней! Я встречу ее там, в гостинице!»
Через сорок минут швейцар Матвей Ильич услужливо распахнул перед Кароном дверь автомобиля.
– Отель «Аэропорт»! – скомандовал Карон и откинулся на подушки сиденья. Рядом лежал огромный букет роз.
Впервые за все это время Тед Карон увидел Москву. Как только он сел в автомобиль и помчался на встречу с Анной, он вдруг ощутил вкус теперешней своей жизни. Ждать девушку в «Гранд-Норде» было совершенно невозможно – время текло, словно густой сироп. От скованности ему мерещился обман и подвох. Его настроение перекатывалось от безудержной радости к унынию и обратно. И только помчавшись по улицам города, только предприняв какие-то действия, только взяв инициативу в свои руки, он почувствовал себя счастливым. И теперь все ему казалось невероятно симпатичным.
– Красивый город у вас! – произнес он на плохом русском, обращаясь к водителю. Водитель посмотрел на него в зеркало, улыбнулся и ничего не ответил. Москва не была его городом, она была большой и слишком уж беспокойной, но вежливости ради он не стал ничего пояснять.
К отелю они подъехали в шесть часов. Карон расплатился, подхватил букет и вышел из машины.
– Мне нужна Анна… Простите, мы с моей знакомой договорились встретиться здесь, – обратился Карон к девушке за стойкой.
– Присаживайтесь, – пожала она плечами, но все же улыбнулась.
– Спасибо, можно мне кофе?
Девушка удивилась.
– Там, – она сделала неопределенный жест рукой, – там официант, попросите его.
