– Похоже, ты ради разнообразия нашел себе приличную девушку. Смотри, не обижай ее. – И он одарил Зака колючим взглядом. – И скажи своей матери, что через пару деньков я приеду ее проведать. Как только выберусь из этой чертовой богадельни.
– Хорошо, я ей передам, – сказал Зак дрогнувшим голосом. Незаметно кивнув в сторону двери, он дал Элизабет знак: мол, нам пора.
– Нам пора, отец. Смотри береги себя. – С этими словами он наклонился и пожал старику руку, после чего направился к двери.
Флетчер что-то пробурчал у них за спиной, что именно, Элизабет не поняла.
– Конни! – крикнул старик. – Живо тащи сюда свою задницу. И приведи заодно своего мальца. Я ему живо вправлю мозги.
Пока они шли по коридору, Зак не проронил ни слова. Правда, лицо его было хмурым. Элизабет поняла, что ему больно видеть отца таким.
Она потянулась и взяла его за руку.
– Не переживай. Вдруг доктор Марвин скажет что-то хорошее.
– Что ж, может, и скажет.
Впрочем, было видно, что сам он в это не верит.
Глава 20
Зак повернул ключ зажигания. Лицо его по-прежнему оставалось хмурым. Внутри салона было душно, от раскаленного асфальта поднимались волны горячего воздуха. Элизабет чувствовала, как у нее между грудей собирается пот. На ее счастье, Зак опустил стекла, джип тронулся с места, и они выкатили со стоянки на дорогу.
Элизабет бросила пристальный взгляд на его профиль. Лицо, казалось, превратилось в каменную маску.
– Отец не хотел тебя обижать, – мягко сказала она. – Ему лишь вспомнилось что-то такое, что произошло много лет назад.
– Понимаю. Только это в свою очередь заставляет вспомнить такие вещи, какие лично я предпочел бы забыть.
– Ты хочешь сказать, тюрьму?
Зак кивнул.
– Я разговариваю с ребятами, пытаюсь внушить им, что в жизни есть много хорошего, главное, сделать правильный выбор.
– Там было так плохо?
Он посмотрел на нее и перевел джип на другую полосу, чтобы пропустить вперед грузовик, который медленно катил по шоссе.
– Может, лично для меня и не очень – по сравнению с другими. Последнюю пару лет я зависал с настоящими хулиганами. К тому времени, когда меня упекли за решетку, я знал, как постоять за себя. И пока жил на ферме, научился говорить по-испански, как настоящий мексиканец. Помнится, у меня случилась драка с одним испанцем из нашего блока. Этот тип был готов прогрызть мне глотку, и все-таки я его победил. Другой парень из их банды решил, что я оказал ему великую услугу, и после этого случая меня не трогал.
Его взгляд был устремлен на дорогу, однако лицо было таким, будто он видел перед собой не полосу асфальта, а собственное прошлое.
– Зак, а что, собственно, случилось в тот вечер? Я имею в виду ту аварию.
Зак задумчиво вздохнул:
– Сказать по правде, я и сам толком не знаю. Я был так пьян и обкурен, что почти ничего не помню из того, что тогда произошло.
– Это было тем летом, когда я окончила школу, – сказала Элизабет. – Об этом случае тогда даже написали в газете.
– В тот год я зависал в «Роуд-хаусе». Публика там была крутая, и я неплохо вписался в компанию. В тот вечер я выпил с моими друзьями, вернее сказать, дружками. Мы покурили травки, словили неплохой кайф и вновь принялись хлестать алкоголь. Последнее, что я помню, как орал на брата.
– Карсон тоже был там в тот вечер?
Зак кивнул:
– Они с Джейком Бенсоном приехали за мной. Их отправил отец. Джейк в ту пору был нашим управляющим. Помню, Карсон довольно бесцеремонно велел мне сесть в машину, чтобы отвезти домой. Джейк должен был поехать следом за нами в машине Карсона. Я сказал ему, что никуда не собираюсь.
– И твой брат бросил тебя пьяного в баре?
– Я наотрез отказался ехать с ним. Был ли у него выбор?
– И как тогда ты добрался до дома, если был в стельку пьян?
– Это самая неприятная часть. Я не знаю. Обычно за мной такого не водилось. Карсон и Джейк уехали, а я вырубился прямо на стоянке. Это последнее, что мне запомнилось. То есть я смутно помню, как добрался до машины, хотя, говоря по правде, точно не знаю. Когда я пришел в себя, то оказалось, что я лежу на руле, по лбу течет кровь и три ребра сломаны. Я на всей скорости врезался в другую машину. Водитель погиб, и, судя по всему, убийцей был я.
Элизабет нахмурилась:
– Как это понимать, «судя по всему»?
Зак отвернулся.
– Как я уже сказал, сам толком не знаю. В суде я отказался признать свою вину. У меня остались смутные воспоминания, как садился в машину, но всякий раз, когда вспоминаю, как все было, честное слово, я вижу, как сажусь на заднее сиденье, а не за руль.
Элизабет бросила в его сторону недоуменный взгляд:
– Ты хочешь сказать, что не уверен в том, что вел в тот вечер машину?
– Возможно, я ошибаюсь. Не знаю.
– Но если ты все-таки ее не вел, значит, тебя отправили в тюрьму за преступление, которое ты не совершал?
Зак еще крепче сжал руль.
– Я или не я, но этот случай перевернул мою жизнь. Не попади я в тюрьму, кто знает, может, я так бы никогда и не понял, на какую скользкую дорожку встал. Одному Богу известно, что могло бы случиться со мной. Разумеется, первый год в тюрьме такие мысли меня еще не посещали.
