Да, в нашем доме в поселке ещё сохранилась настоящая русская печь. Мама давно предлагала бабушке обзавестись обогревателем, но она всегда наотрез отказывалась, приговаривая, что друзей на старости лет не бросают. Конечно, эксплуатация печи — куда более хлопотное занятие по сравнению с тем же обогревателем или паровым отоплением. За печью нужно не только следить, но и очищать её.
Я всегда смотрела на это сооружение, занимающее почти половину кухни, с особым восторгом и почитанием. Так уютно зимой, когда мы приезжали сюда всей семьей, с мамой и папой, отмечать Новый год, взобраться на печь и перелистывать страницы любимой книги, разглядывая картинки…
Теперь всё иначе. Детство прошло. Книжки сменились.
Я лениво пролистывала страницы газеты, потому что не знала, чем бы заняться. Читать не хотелось, смотреть кино — тоже. А тут — лежи себе, листай странички, смотри заголовки да черно-белые фотографии.
Взгляд зацепился за статью — нет, не статью, объявление о соревнованиях на мотоциклах и мопедах, проводимых среди молодежи старше шестнадцати лет. В городе. Уже через две недели! Я дважды прочла объявление от корки до корки. Так и есть. Заявления ещё принимаются.
Но ведь это другое дело! Вот он, выход! Здесь всё по-другому, официально. За безопасность участников отвечают организаторы. На площадке дежурят врачи и полиция. Никто не допустит конфликтов между участниками. И денежный приз — пусть и чисто символический, но ведь главное не это. И уже если парням так хочется экстрима, то пожалуйста — уж лучше так.
Не дожидаясь вечера, я схватила страничку с объявлением и отправилась к школе, надеясь найти там кого-нибудь из парней, увлекающихся мопедами. Не обязательно Рому. Но вообще я бы не отказалась высказать при нем свое предложение и взглянуть ему в глаза. Я ни секунды не сомневалась в том, что эта идея — классная, по-настоящему стоящая внимания.
У школы покачивались посаженные школьниками несколько лет назад деревья — ещё молодые, с ярко-зелеными, блестящими листьями. И вокруг не было ни души.
Я обреченно вздохнула, размышляя о том, стоит ли ждать здесь, или лучше вернуться попозже, как вдруг раздался рокот мотора, и на подъездной дорожке показался красный мотоцикл. Водитель ехал без шлема, и я легко узнала его. Это был Игорь. Он всего на год старше меня, живет на соседней улице с мамой, отцом и двумя сестрами.
Парень сделал круг по пустующему школьному двору и остановился рядом со мной:
— Привет. А ты кого ждешь?
— Привет, — произнесла я, глядя на него из-под ладони из-за яркого солнца, — Кого-нибудь. У меня есть классная новость.
— Да? Расскажешь мне первому? — поинтересовался Игорь, заглушая мотор и перебираясь на лавку рядом со мной.
— Вот, — протянула я вырванную из газеты страницу и протянула ему, ткнув пальцем в объявление, — Вот тут. Читай.
— Читаю, — пробормотал он и уткнулся в страницу.
Некоторое время я слышала тихий шелест листвы и громкое перекликивание воробьев. Потом Игорь поднял голову и уставился на меня.
— Ну, что скажешь? — с тревогой поинтересовалась я.
— Ну-у, я бы поучаствовал… Не знаю, надо у ребят спросить, что они по этому поводу думают.
— Это ведь куда лучше, чем ваши непонятные гонки с ивановскими!
— А ты откуда знаешь?
— Тоже мне, великая тайна, — фыркнула я, — Весь поселок уже знает.
— Ну не весь… Но нашелся кто-то, кто доложил обо всем нашим родокам. Парни без мопедов остались. На ближайшую неделю — минимум.
— А почему у тебя не забрали? Твои родители не в курсе?
— Не знаю. Может и знают. Но им особого дела нет до этого. Сестер, вон, пусть воспитывают, а я уже вырос, сам могу за себя решить.
Он сказал это с некоторой злостью, сплевывая через зубы, но глаза его при этом остались грустными. Я поняла: он просто пытается скрыться за маской самостоятельности, но на самом деле это не его желание, это — стечение обстоятельств. Родителям нет до него дела, у них ведь ещё двое детей кроме Игоря. Семья у него неблагополучная: отец выпивает, мать работает на двух работах, в город мотается каждый день — тут не до контроля за детьми. А парню не хватает простого человеческого внимания и тепла.
Мне было жаль Игоря. Так хотелось сказать ему что-то приободряющее. Но вместо этого я сидела амебой, тупо уставившись в свой обрывок газеты и яростно соображая, как поступить. Парни не любят жалости, поэтому если я скажу что-то вроде: «Мне жаль» или «Я тебе понимаю» — он лишь разозлиться и ещё больше уйдет в себя.
Нет, я не понимаю его. Я не могу понять и сотой части той боли, которую приходится выносить ему. Всё решать в одиночку, самому заботиться о сестрах, пока мать на работе, а отец… Мне не понять. У меня есть мама, и бабушка, и сестра. Они меня любят. Я это знаю. А каково Игорю?..
— А-а, вон наши идут, — хмыкнул парень, разрывая пелену молчания.
Я подняла глаза и увидела направлявшихся к нам через двор ребят и девчонок — семь человек. Почти все, кто мне нужен. И Рома — он тоже здесь.
Я поднялась, понимая, что такие новости лучше преподносить стоя — так внушительнее.
