– Тебе уже лучше?
Пока я наливала себе чаю, в кухню зашла Нонна, чтобы узнать, как у меня дела.
– Что значит, лучше?
– Знаешь, с тех пор как ты рассталась с Бенжаменом, ты далеко не в отличной форме. И все-таки тебе стало полегче хотя бы немножко?
Если честно, я не задавалась таким вопросом. Вокруг меня столько людей, постоянно требовалось что-то делать, так что у меня попросту оставалось слишком мало времени, чтобы предаваться меланхолии.
– Бывает то так, то эдак. Порой у меня возникает ощущение, что я на «американских горках». Я пытаюсь справиться и все же не оставляю надежды, что все как-нибудь наладится само собой.
Бабушка не спускает с меня доброго и пристального взгляда:
– И как это может наладиться?
– Если он вернется, все будет в порядке.
– Ты и правда так думаешь? Это единственный способ?
– Другого не вижу.
Я бросила в кружку кусочек сахара, улыбнулась и поспешила уйти, пока бабушка не сказала мне того, чего мне не хотелось слышать. На улице дети плескались в бассейне под присмотром сестры и моего отца. Брат с зятем спорили об экономике, а Голубка читала на кровати-шезлонге. Мама в одиночестве поехала на пляж, как она это делала довольно часто.
– Я немного пробегусь, пожалуй! – бросил отец, вставая с кресла.
Брат сделал то же самое.
– И я с тобой!
– Я пробегусь по верхней дороге, хочу сегодня превысить свой прошлый результат. Для тебя с непривычки будет сложно. Давай лучше завтра побежим вместе.
– Не волнуйся, я выносливый! – настаивал Ромен.
– Знаю, знаю, но я не прощу себе, если ты из-за меня пострадаешь. Правда, я лучше побегу один, уж не сердись.
Я настояла, чтобы мы поехали на машине. Память о спортивных достижениях все еще отзывалась болью в моих ногах. Дождавшись, когда отец на углу улицы свернул влево, я включила зажигание. Вопреки тому, что он говорил, отец направился не по загородной дороге, а по той, что вела в центр города. Довольно быстро он перешел с бега на обычный шаг.
– Почему он идет, а не бежит? – спросила сестра.
– Может, уже устал? – предположила я.
– Или что-то заболело, – добавил Ромен.
У надежды богатое воображение.
Двигаясь на значительном расстоянии, я уже довольно долго следила за отцом. К бегу он так и не вернулся, похоже, он просто бродил по улицам Аркашона. Я уже решила, что, возможно, ему всего лишь захотелось побыть одному, как внезапно все наши надежды разбились вдребезги. Без малейшего колебания отец толкнул стеклянную дверь и прошел внутрь заведения, над которым красовалась вывеска «Вино-Пиво-Табак».
