— Мы заменяем знаки, и они сразу гибнут. Один — Дева — погиб уже на следующий день. — Он взглянул на меня, и лицо его снова отвердело. Я уже видела такую решимость. Видела в объектив своего фотоаппарата на улицах на лицах людей, которые знали, что все потеряно, но были полны решимости все равно продолжать. — Больше никаких смертей. Я пойду туда, верну Грегора, а потом закрою Зодиак. Подождем, пока отряд не пополнится новыми сильными агентами. Тогда мы сможем бороться с Тенями как единая команда.
— Ты хочешь сказать… город останется незащищенным? Он закрыл глаза; глазные яблоки двигались под веками, как мелкая рыбешка; он как будто уже видел результаты этого своего решения.
— У пас нет выбора.
— Надолго?
— Сколько понадобится для подготовки нового отряда.
Год. Может, больше.
— Год! — воскликнула я, думая о том, что Аякс с его сворой сможет натворить за это время. Думая также о девочках из магазина и из ночной пустыни, на которых напали и оставили умирать. — Элю слишком долго.
— У тебя есть идея получше? — выпалил он, сердито посмотрев на меня.
— Эй, не срывай зло на мне. Я только говорю…
— Лучше помолчи!
— Боже! — Я стиснула кулаки. — Почему вы все так против меня настроены? Что я такого сделала?
— Я не… — Он замолчал: понял, что кричит, и глубоко вдохнул. И на выдохе продолжил: — Я не из-за тебя расстроился, поняла? — солгал он. — Мы с Гретой кое-что обсудили, и это меня вывело из себя. Прости за тон. Мне пора идти…
Его страх достиг меня, обжег слизистые оболочки носа.
— Минутку. Кое-что обсудили? Меня?
— Кое-что, — повторил он, — строго конфиденциальное. И не твое дело, о чем я веду речи с Гретой.
— Мое, если ты выходишь из этой комнаты и обращаешься со мной, как с чужаком. Как с врагом. — Я скрестила руки на груди, видя, что он открыл рот, собираясь возражать. — Этот разговор все еще с тобой, Уоррен. Он пахнет промышленными отходами. Он металлический и холодный, и это ощущение усилилось за время нашей встречи. Почему ты говорил с Гретой обо мне?
— Я не обязан тебе отвечать, — прошептал он. — Я достаточно для тебя сделал.
Я удивленно отступила. Кто эmom человек? Я склонила голову, исследуя окружающий его воздух: обонятельные рецепторы ощупывали все, как ноги многоножки.
— Прекрати! — приказал он, и его окружила невидимая стена, подобная башне. Он прошел мимо меня.
— Да что с тобой такого?
— Ты! — крикнул он, испепеляя меня горячими, полными ярости глазами. — Не поняла? С тобой, а не со мной!
Я смотрела в эти глаза, видела, как они горят, дымятся, потом тускнеют. Теперь в них нет чувства. Они апатичны. Мертвы. «Он от меня закрылся, — подумала я с удивлением и обидой. — Просто выбросил меня».
Я почувствовала, как широко распахиваются мои глаза, дыхание вырывается толчками.
— Ублюдок. Это ты меня втянул, помнишь? Крикнул: «Эврика!» и выпрыгнул перед моей машиной! Ты меня превратил в это, — сказала я, обведя рукой сверху донизу тело Оливии.
— Хочешь вернуть свою жизнь, Джоанна? — спросил он, удивив меня тем, что так открыто назвал меня настоящим именем. Я оглянулась, но снова посмотрела на него, когда он шаг-пул ко мне. — О, прошу прощения, я имею в виду то пустое существование, которое ты называла жизнью. Что ж, отлично. Как только мы найдем способ вывести тебя отсюда, мы тебя освободим. Физически. Умственно. Полностью. Довольна?
Я была бы довольна — несколько дней, может, даже несколько часов назад. Но теперь эта отставка, этот отказ — это даже более узкий выбор, чем он предоставлял мне раньше. Так почему именно сейчас?
Я наклонила голову и сделала шаг к нему.
— Ты меня боишься.
Тревога ударила по мне, как хлыстом, и Уоррен стиснул зубы, Он не хотел, чтобы я это чувствовала, и попытался скрыть свой промах за словами.
— Мы ошиблись. Я ошибся. Нам не следовало приближаться к тебе, не следовало вводить в Зодиак в таком позднем возрасте.
Я не обращала внимания на его слова, только на эмоции, дрожавшие, как горячее масло, под его восковой внешностью.
— Ты мне не доверяешь.
— Не доверяю Тени в тебе!
Я дернулась, не успев сдержаться; сердце пропустило удар. Из середины живота по всему телу начала распространяться волна паники. Он последний в этом подземном аду, от кого я ожидала услышать такие слова. Хотя я и подозревала, что Уоррен что-то утаивает от меня, но думала, что это связано с Теклой или с какими-то еще не понятными мне проблемами отряда. Но не со мной. Я почему-то с самого начала считала само собой разумеющимся, что Уоррен всегда на моей стороне.
— А как же Свет? Как сторона моей матери?
— Твоя мать, — фыркнул он, и горечь, словно яд, начала покрывать окружающие нас стены. — Зоя ушла, Джоанна. Она ушла и не вернется. Возможно, так долго жила на стороне Тени, что это начало ей нравиться. Кто знает? Она может и сейчас быть там, вести легкую жизнь, потому что, понимаешь, это гораздо легче… — Да. я знала. — Черт побери, да, не исключено, что именно она передает Тульпе информацию о наших звездных знаках…
— Нет. — Я покачала головой, — Это не она.
— А откуда тебе известно, что она может сделать и чего нет? Ты ее по-настоящему никогда не знала.
