Я достала из-за спины комикс Страйкера, подняла и открыла намеченную заранее страницу. Конечно, они все там были. Они помнили, что случилось. Но я видела, как новое горе охватывает их, когда Текла и платье, перепачканном в крови сына, кричит от горя. Я знала эту страницу наизусть, но, как тогда у магазина, когда я услышала впервые, слова сорвались неожиданно. Среди нас есть предатель!
Я закрыла комикс, и голос стих, оставив тишину; удары сердца громко звучали у меня в ушах.
— Этот человек, этот предатель, — негромко заговорила я, — может быть только среди тех, кто живет в убежище. Это не я, потому что появилась только что. Это, очевидно, не Уоррен. Может, ты, Хантер? — Его лицо окаменело, но я продолжила раньше, чем он успел ответить: — Нет, не ты. Потому что выведено из строя не оружие… Может, предатель Грегор? Ведь именно он открыл Неоновое кладбище для проникновения со стороны Тени. Но я серьезно сомневаюсь, чтобы он ради достижения такой цели сам себе взрезал живот. — Я перешла к следующему звездному знаку. — А как ты, Майках? Конечно, ты мог отдать меня Тульпе, когда я без сознания была у тебя в больнице… или еще лучше — мог бы убить меня сам. — Я снова переместила взгляд. — Полагаю, это могла быть Чандра. У нее есть химикалии, есть способности и возможность. Но она не вполне часть Зодиака, а это значит, что она всего лишь орудие в руках настоящего крота. Марионетка. Пешка, которую используют, а потом отбрасывают.
— Иди ты! — буркнула она, но в голосе ее было больше горя, чем гнева.
— Или крот тот, у кого есть доступ ко всем? — Я расположилась так, чтобы видеть всех. — К Уоррену, которого я заметила выходящим из кабинета Греты как раз перед уходом. Он рисковал, приведя меня сюда, а потом сразу — после единственного сеанса у Греты — вдруг перестал мне верить. Он больше не верил самому себе.
— Это нелепо. Слишком натянуто! — заявила Грета. — Как вы можете ее слушать? Вы знаете меня… а в ней есть Тень!
Но эффективно разыгрывать эту карту было уже поздно, и я продолжила, как будто она ничего не сказала. Никто меня не останавливал.
— Уоррен был дезориентирован. Он рассказал, что ты только что гипнотизировала его, а когда я пришла к тебе, ты попыталась то же самое проделать со мной. Но у тебя не получилось, верно? Я очнулась до того, как ты закончила, и в воздухе чувствовался странный запах, словно от измельченного в порошок металла. Что-то тебя испугало, и ты в панике уронила флакон.
— Ты. Я увидела в тебе Тень.
— И уцелела? — холодно спросила я. — Или узнала?
Она больше не могла сдерживаться, крик ее ударил меня в лицо.
— Ты ничего этого точно не знаешь! Ты все выдумываешь! Мой отец был агентом Света!
— Твой отец имел знак Близнецов. Две стороны, два лица, верно?
— Ты сомневаешься в его верности? — Она плюнула мне в лицо. Судя по реакции остальных, такой они Грету не могли себе даже представить. — Он отдал свою жизнь ради организации!
Я вытерла слюну со щеки.
— И, конечно, это тебе причинило большое горе.
— Прошу прощения. — Она скрестила руки на груди. — Но если мы говорим о моем отце, нужно ли мне напоминать о твоем, Оливия? О, но это ведь не твое настоящее имя. И кто теперь скрывает от нас кое-что?
Я заставила себя успокоить дыхание и негромко ответила:
— Нет, напоминать мне не надо. Но позволь напомнить и тебе, что ни добро, ни зло не являются наследственными. Нужно делать выбор.
Она задрала подбородок, ее сердцеобразной формы лицо вызывающе застыло.
— Если бы я решила предать отряд Зодиака, то те, с кем я прожила здесь два года — сверхъестественные существа! — почувствовали бы Тень во мне. Они умеют определять намерения.
— Хочешь сказать, что они не смогли? — Я изобразила удивление. Я, конечно, уже знала причину этого, но не хотела ее объяснять. Важно было, чтобы они открыли это сами.
— Я не чувствую никакого запаха, — признался Феликс.
— Я тоже.
— Грета права, — произнес наконец Хантер. — По крайней мере один из нас должен был обнаружить, что с ней что-то не так.
Остальные отрицательно качали головой, когда я смотрела им в глаза. Когда я взглянула на Грету, та самодовольно улыбнулась. Я вернула ей улыбку, заставив вздрогнуть.
— Ну, а я могу. Запах, как из глубины земли: сера и жар. Пахнет глубоко погребенными телами, гниющей плотью, насыщающимися червями. — Говоря это, я медленно шла по коридору и закончила, остановившись перед Хантером. Я наклонилась к нему, почти соблазнительно; коленом прижалась к его телу, задела его рукой, мое дыхание согрело его шею. Я глубоко вдохнула. — Не как ты. Ты пахнешь дымом, поднимающимся от горящего лагерного костра. Пахнешь древесиной, травой и дикими животными; пахнешь разлетающимися угольками. Похоже?
— Если ты так считаешь.
— Что? — я отстранилась от него. — Ты не чувствуешь собственного запаха?
Он, не мигая, уставился на меня.
— Да, я ощущаю запахи эмоций. Ощущаю запахи адреналина и пота, когда работаю, но основной компонент, образующий молекулы запаха, слишком близок мне. Я не могу определить его.
