Ковер новый. Берберский, светло-кремовый. По нему мягко ступать. Я подошла к кровати и заглянула под нее. Никакого пыльного кролика, тем более ятагана или отрубленной руки. Простыни тоже новые, я знаю это по запаху, и замазка, которая держит недавно вставленные стекла, едва успела потерять свой острый запах. Вероятно, мне должно быть неловко в комнате, где я видела насилие и смерть. В комнате, где я потеряла гораздо большее. Но все здесь было слишком аккуратное, слишком розовое и слишком благожелательное.
Я уже собиралась выйти, как заметила слегка приоткрытую дверцу шкафа. Ничего странного… если не считать того, что все остальное в абсолютном порядке. Я нахмурилась, сделала шаг, другой и поняла, что сердце бьется впятеро быстрей. Хорошо бы иметь мое оружие, любое оружие. Но эту мысль я постаралась отбросить. «Глупо», — подумала я, протягивая руку к ручке двери. Всего лишь пустой шкаф.
Как только я открыла дверь, она прыгнула на меня. Послышалось ворчание — ее? мое? — и комок белой шерсти через открытую дверь метнулся в гостиную. Выругавшись, я поднесла руку к щеке. Луна, мой новый товарищ по квартире.
— Скорее лунатик, — вздохнула я, прислонившись к дверце. — Мне нужно выпить.
На кухне я достала водку — я знала, где она обычно стоит, — налила, не разбавляя, добавила лед. Прислонившись к бару, я закрыла глаза и отпила немного, но мысленно все время видела лежащий на кофейном подносе пакет с подарком. Я боролась у гранитной стойки с желанием немедленно пойти туда. Я и хотела распечатать подарок, и не хотела. Узнать, что приготовила для меня Оливия, и не знать этого. Если я распечатаю пакет, то не только увижу, что внутри, но и застолблю свое настоящее. «Больше никаких глупых сюрпризов в будущем, — подумала я, снова делая глоток. — Больше никакого настоящего времени. Только мертвая Оливия в прошлом».
Я палила еще один стакан, до края. Одно ясно: что бы я ни сделала, я не сделаю это трезвой.
Вернувшись в гостиную, я сбросила туфли — первый непорядок в безупречной квартире сестры — и задумалась, поступала ли она так же. У меня нет возможности узнать это.
Набрав полный рот водки, чтобы онемели язык, небо и десны, я посмотрела на пакет. Краем глаза я видела Луну, прижавшуюся за диваном. Она словно пыталась кого-то поймать. Я села на столик со стеклянным верхом — лед в моем стакане задребезжал — и потянулась к пакету.
Тонкая дорогая обертка, девичий бантик, под ним надежно закреплена карточка. Я не стала разрывать обертку, как сделала бы обычно, но потянула за ленточку, пока та не развязалась, развернула и отложила бумагу. Карточку тоже отложила в сторону, чтобы изучить позже. Внутри была аккуратная белая коробка. «Почему, — подумала я, делая еще один глоток,… я начала замечать самые незначительные подробности?» Луна сидела прямо напротив меня, смотрела на меня золотыми глазами не мигая, очевидно, удивляясь тому же. Я подняла крышку, порылась в упаковочной бумаге, пока не достала первый предмет.
Снимок недавний — последний, на котором мы вместе. Это было на открытии нового ресторана в «Валгалле», я помню, как была раздражена из-за того, что отец приказал нам присутствовать; он настоял, чтобы мы с Оливией сфотографировались вместе с несколькими валькириями в рогатых шлемах. Я и так чувствовала себя глупо, одетая в дорогой черный шелк. И не хотела, чтобы ко мне прижималась модель с длинным мечом.
— Пожалуйста, Джо, — умоляла она, надутые губки на месте, ресницы дрожат. — Ты выглядишь так прекрасно… на этот раз.
Оливия знала, как сопроводить комплимент легким оскорблением, чтобы я не поверила в него полностью. Нет, я не поверила. Не смогла бы поверить. Я снова хлебнула.
Забавно, впрочем, но она была права. Я действительно хорошо выглядела. Возможно, просто соскучилась по своему прежнему лицу. Волосы гладкие, темные, аккуратно убранные за уши, а на губах неохотная улыбка, яркая и какая-то понимающая. Это заставило меня с сухим смешком опустить фото на колени.
Ничего я тогда не знала. в» Второй подарок был одновременно меньше и больше — Этого последнего остановленного мгновения. Это был продетой диск. Оливия, наверно, часами заполняла его на своем любимом компьютере. И это не музыка, которую я бы просто с удовольствием слушала. Оливия ни за что не подарила бы мне что-нибудь такое обыкновенное.
— Я должна это смотреть? — Я закрыла глаза. Однако я решилась, предварительно палив водки в стакан. Луна сидела рядом. Экран телевизора счал светлым, ярким, и на нем неожиданно появилась Оливия. Она гладила кошку, проводя прекрасно наманикюренными пальцами по вискам, за ушами и по кошачьему лбу в ожидании, пока заработает запись. Она с опозданием поняла, что запись уже ведется. Я рассмеялась, увидев выражение ее лица: удивление, радость и раздражение в одно и то же время, но вместо того чтобы перемотать и начать сначала, она просто пожала плечами по своему обыкновению и оставила все как есть.
