Белый корабль торчал над краем «Неуемного зуда», как осколок кости, выбитый пулей из бедра солдата. С его появлением у меня мгновенно включился сигнал тревоги, предупреждавший Престона закрепиться, а Нода с его доморощенной командой техников – подготовиться к работе. Стычка – когда дойдет до стычки – предполагалась яростная и неуловимо быстрая для человеческого глаза. Против одного корабля у меня был шанс выстоять. Возможно, продержалась бы и против двух. Но в игре их было трое, а значит, исход предрешен.
Жаль только, что утяну за собой Престона с Нодом и брошу в чужих руинах капитана с Альвой Клэй. Впрочем, эти мелкие личные печали терялись в разворачивавшемся вокруг хаосе. Игра шла между силами побольше наших.
Я мобилизовалась, готовясь к пуску торпед, но атака не последовала. Показался второй корабль – и тоже не стал стрелять. После бесконечной паузы – в полные три секунды – я приняла сигнал от «88 573».
– «Злая Собака», это Она Судак. Ты уступаешь нам в вооружении и численности, и я требую капитуляции. Тебе не причинят вреда.
В ответ я передала проекцию своей аватары, увешав ее золотом и самоцветами.
– Простите, госпожа Судак, – промурлыкала я, – но у меня решительно нет никакой возможности подчиниться.
– Мне бы переговорить с твоим капитаном.
– Боюсь, это исключено. Она сейчас занята.
Поэтесса заметно огорчилась.
– Я не хочу тебя атаковать, – сказала она. – Ты доставила меня домой из Галереи.
– Домой на расстрел.
Лицо ее стало жестче.
– Ты дала мне возможность отчитаться за свои преступления, и я тебе благодарна.
Я подтянулась, отчего драгоценные камни в украшениях вспыхнули и замерцали на моих нагих плечах.
– Ну и как? Отчиталась? Расплатилась за Пелапатарн?
– А ты? – Судак ткнула в мою аватару пальцем. – Приказ об атаке отдала я, но выполняла его ты. Бомбы сбросила ты со своей бандой.
Ее слова осколками стекла пронзили мне грудь.
– Мы исполняли приказ.
– И я тоже. Так что, извини, не вижу между нами разницы. И не вижу, что дает тебе право меня судить.
Терпение мое иссякало, но я сохранила ровный тихий тон.
– Разница в том, что я усвоила урок. А ты повторяешь то же самое заново. Убиваешь тысячами во имя большего блага.
– Я предотвращаю новую войну.
– Нет. – Я подчеркнуто покачала головой. – Ты говоришь, что борешься за мир, и, видит бог, я могу это понять и принять. Но пролития крови невинных простить не могу. Я не стану стоять сложа руки, глядя, как ты убиваешь гражданских.
– Значит, отказываешься устраниться?
Я опять рубанула себя ладонью по локтю, и тысячи рубинов вспыхнули, отразив свет.
– Отказываюсь покупать жизнь ценой тысяч убитых кораблей и сотен отрезанных от мира, гибнущих форпостов. – Я вытянулась в полный рост. – Понятия не имею, верное ли мое дело. Как знать, может, вы правы и все эти жертвы расчетливая, прагматичная история признает необходимыми. Беда в том, что мне плевать. Хватит с меня крови на моей совести, я отказываюсь добавлять новую. Если в доказательство неодобрения ваших действий мне придется умереть здесь и сейчас, пусть так. Моя смерть ваших планов не переменит. Даже если я каким-то чудом прикончу вас троих, без малого миллион твоих кораблей останется, чтобы вбивать мир дубиной по всему пространству Общности. Всерьез надеяться я могу лишь на то, что во весь голос признаю свою вину. Но, думается мне, лучше лечь мертвой под фундамент диктатуры, чем покориться ей ради спасения.
– Какая речь! – подняла брови Судак.
– Благодарю. Я размышляла над этими материями. Однажды я последовала за тобой – и лишилась службы и когтей. Второй раз я этой ошибки не повторю.
Судак окинула меня усталым, безнадежным взглядом:
– Ты ведь понимаешь, что другого шанса не будет?
– Понимаю.
Она пожала плечами:
– Значит, так тому и быть. Жаль.
– Мне тоже.
Я не стала дожидаться разрыва связи – перевернулась и запустила двигатели. Мне вслед разрезали пространство силовые лучи. Из их кораблей горошинами из стручка вылетели торпеды. Но я уже бежала, чуть опережая их расчеты, – и, надеюсь, в совершенно неожиданном направлении.
Вместо того чтобы рвануть в открытый космос, где был шанс уйти от боя в прыжок, я нырнула к скалистой поверхности «Неуемного зуда», целя между ним и нижним из преследователей. Ход был рискованным, открывал меня для атаки сверху, но обещал некоторое преимущество. Держась у поверхности превращенного в корабль астероида, я укроюсь за крутым изгибом его горизонта от самого дальнего из белых. А ближайший – тот, что был надо мной, – должен был воздержаться от применения тяжелых орудий из опасения развязать войну с нимтокцами, повредив их летающий памятник.
Конечно, обогнув астероид, я оказалась бы на виду у поджидающего на той стороне корабля Судак, но до того оставалось несколько секунд, и я не сомневалась, что за это время что-нибудь придумаю.
Мы выползли из канала и двинулись по коридору от шахты, где остались наши погибшие. Эддисон вела нас, обнимая плазменное ружье и нацелив ствол в палубу. Мы с Люси, безоружные, держались за ней.
– Уже недалеко, – сказала Люси.
