– Не знаю. – Она опустила чашку, так и не отпив. – Судя по показаниям моих приборов, там ничего не было. Полная пустота. Но команда что-то видела. Слушай.
Она подняла руку, и я услышала запись с внутреннего микрофона «Души Люси». Узнала голос Шульца: «Корабль, что это было?» После паузы прозвучало: «Что-то показалось по правому борту, всего на секунду». Новая пауза – и: «Вот, опять». Запись оборвалась, а Люси взглянула на меня, ожидая ответа.
– Несомненно, звучит так, будто он что-то распознал.
– Позже он описал большую летучую рептилию с рваными черными крыльями и алмазными зубами.
– А ты ничего не видела?
– Ничегошеньки. Даже когда оно выхватило клок из моего брюха.
– Очень любопытно…
Люди многие десятилетия сообщали о замеченных в гиперпространстве существах, но их рапортов никто не принимал всерьез. Их заявления никогда не подтверждались приборами, ни один корабль не обнаруживал ничего необычного. К тому же галлюциногенное действие долгого вглядывания в бездну было хорошо известно. Кипящая пустота гипера играла шутки с человеческим мозгом, заставляя его высматривать в хаосе упорядоченные картины. Но не могла ли хотя бы часть этих наблюдений быть подлинной? Возможно ли, чтобы в такой среде существовала жизнь, да еще невидимая для искусственных органов чувств? Если бы я не наблюдала в записи, как вырвали кусок из «Люси», не поверила бы, что такое возможно.
– Кинжальный флот упоминал врага, – сказала я. – Древних существ, привлекаемых конфликтами и смятением.
– Думаешь, это о таком?
– Понятия не имею. – Я позволила взгляду соскользнуть на залив с яхтами. – Но если да, возникает важнейший вопрос.
– Какой?
– Если белые корабли созданы для боя с такими существами, как они их высматривают?
Люси нахмурилась:
– Может, у них датчики лучше наших?
– Не настолько лучше.
Мимо скользнул официант, и я, словно забыв, что он всего лишь набор пикселей, понизила голос:
– Технологии у них внушительные, но по части основных принципов они не так уж далеко нас обогнали. Должно быть что-то еще.
Люси бросила чайкам кусочек сахара, но те, похоже, не понимали, что с ним делать.
– Может, они просто знают, куда смотреть?
– Ну, допустим.
Она меня не убедила. При виде дерущихся за подачку чаек у меня стало складываться мрачное подозрение.
Нимтокский крейсер открыл огонь, едва вывалившись из высших измерений. Трассы его снарядов потянулись ко всем трем моим кораблям, а те немедля ответили заградительным огнем и пуском своих торпед. В считаные секунды пространство между нами обратилось в ад: космы разрывов и осколки металла. Невозможно было уследить за сложным сплетением выпадов и отражений, так что мне пришлось довериться моим кораблям – надо думать, те знали свое дело. На самозащиту им моего разрешения не требовалось, и, пока бушевала битва, я стала простой пассажиркой наравне с Бошняком. Моим делом было наблюдать за бурей и ждать исхода без надежды уследить слабым человеческим интеллектом за десятками тактических решений, которые принимались и осуществлялись быстрее, чем я бы успела набрать воздуха для приказа.
Смирившись с ролью зрителя, я опустилась на пол в позе лотоса посреди помоста, в самом центре круглой рубки, и попыталась составить общее представление о ходе боя. Мы выстроились треугольником с моим кораблем на острие угла и дружно поливали пришельца огнем. Но насколько я могла судить, осажденный нимтокский крейсер твердо выдерживал наш напор.
Девятиглазый медведь подобрался ко мне сзади и обхватил мою голову лапами. Я внезапно оказалась на связи с групповым разумом флота, и время как бы замедлилось. Снаряды, мелькавшие молниями, теперь ползли по небу со скоростью пешехода. Вспышки взрывов распускались и увядали, как цветы в руках фокусника. В темноте под моим черепом мелькали числа – оценки, прогнозы, данные для прицела, – а разреженный холодок мыслей белых кораблей ложился морозным узором на все звезды человечества. Корабли с одного края Общности посылали советы на другой край, их мысли мгновенно покрывали пространство высших измерений. Они делились сведениями, передавали и распространяли информацию подобно огромному улью, разыгрывали скоординированную атаку по всему фронту длиной в десятки световых лет. Корабли людей, убегая от одного удара, оказывались под другим уже на выходе из гипера. Армада двигалась и убивала в оргии клинического, расчетливого уничтожения, при этом осложнение на нашем участке повредило лишь одиночную нить огромного ковра.
Своим ускоренным восприятием я охватила плавные очертания нимтокского крейсера. Он получил обширные повреждения носовой части. Дав приближение, я разглядела участки обшивки, разбитые пушечным огнем, и другие, опаленные и расплавленные близкими разрывами. Крейсер, проигрывая в орудийной мощи и численности, продолжал бой, и я не могла им не восхищаться.
