– Возможно, – промямлил Мэттью. Он помолчал, смакуя ароматный дым. Дэвид продолжал его рассматривать, как диковинного зверька, и Мэттью заговорил, чтобы скрыть неловкость: – По крайней мере получу полезные навыки. Придется освоить пишущую машинку. Прежде я едва с ней сталкивался. Может, заведу полезные знакомства. Лавкрафт тоже печатался в журналах.
– Вы не привезли с собой что-нибудь из его произведений? – вдруг спросил Дэвид. Мэттью не смог скрыть удивления.
– Лавкрафта?
– Такие, как вы, обычно, не расстаются с любимыми книгами.
Дэвид улыбался, но Мэттью от этого не чувствовал себя менее смущенным. Может быть, он уже бывал в его комнате? Конечно, это его дом, но Мэттью все равно была неприятна эта мысль.
– Может быть, я посмотрю, – ответил он сухо.
– Если найдете, я был бы рад прочесть что-нибудь, – как ни в чем не бывало продолжил Дэвид. – Хотите поужинать? Отметить ваш первый день в Нью-Йорке.
Мэттью опешил и тут же почувствовал вину. Он грубит человеку, который так внимателен к нему. Дикость.
– Я, пожалуй…
– Идемте, Марта уже все приготовила, – Дэвид поднялся первым. Сегодня он снова был в своем восточном одеянии, несмотря на то, что в квартире было прохладно. Но это его не смущало. Равно как и то, что он расхаживает в домашнем при совершенно постороннем ему человеке. Богема, сказала бы Хлоя, у них свои представления о приличиях.
Впрочем, Мэттью нравилось, как изящно Дэвид выглядит в своем костюме. Нравилась расслабленная легкость, с которой он держится. Как обволакивает шелк стройную фигуру. Дэвид сам походил на произведение искусства, а к искусству неприменимо понятия стыда. Разве кто-то стал бы винить Диониса за наготу?
На этот раз они направились в столовую. Здесь тоже было светло и просторно. Стены нежно-голубого цвета, мебель из темного дерева, легкие занавески на окнах. Огромный стол, рассчитанный человек на десять, был накрыт на двоих. К счастью, никакого пугающего количества столовых приборов Мэттью не обнаружил. Учитывая аристократические замашки Палмера, он бы не удивился, если бы у тарелки выстроилась целая батарея вилок.
Они сели. Дэвид держался легко и расслабленно, и Мэттью отчаянно пытался сделать вид, что ситуация не кажется ему дискомфортной.
– Вина? – предложил Дэвид, уже наполняя его бокал.
– Немного, – пробормотал Мэттью. – Спасибо.
На ужин было мясо с белым соусом и салат из свежих овощей. Мэттью невольно вспомнил рекламные проспекты ресторанов и кафе, изображающие изящно сервированные блюда. Интересно, сколько времени на все это потратила Марта? Стоит поблагодарить ее, когда увидит, подумал Мэттью.
Он потянулся к бокалу и сделал глоток.
– Как вам вино? – полюбопытствовал Дэвид.
Мэттью помедлил. Вкус был приятным. Не кислым, не сладким, очень сдержанным. Но чего стоит его мнение? Он прежде не пробовал ничего, кроме пива.
– Вкусное, – отозвался он, снова напялив свою привычную блейковскую улыбку. – Но я ничего в нем не понимаю, Дэвид…
– Ничего особенного понимать и не требуется, – Дэвид ответил ему мягкой улыбкой. – Покатайте его на языке. Чувствуете? Ягоды и легкое цветочное послевкусие.
Мэттью послушно сделал еще глоток. Дэвид внимательно следил за его лицом. В уголках его губ дрожала улыбка. Мэттью чувствовал только, как к лицу приливает кровь.
– Наверное, у меня нет к этому способностей, – покачал головой Мэттью, стараясь не смотреть на Палмера.
– Вам нужно просто попробовать еще, – возразил тот. И подлил ему вина. К концу третьего бокала Мэттью наконец показалось, что он чувствует привкус черной смородины, что привело Дэвида в восторг.
Говорили о ерунде. Мэттью постепенно расслабился, хотя никогда не считал себя мастером светских бесед. Покончив с ужином, они закурили, глядя на вечерний город. Небо очистилось, но Мэттью не видел ни одной звезды. Он потер глаза и прищурился. Ничего не изменилось. Над городом словно натянули темный бархат. Мэттью затянулся дымом. Голова слегка кружилась, в теле была приятная истома, как после теплой ванны.
– Расскажите что-нибудь о себе? – попросил он и удивился, как мягко и тягуче прозвучал его голос. – За день я совсем ничего о вас не узнал.
Дэвид лукаво улыбнулся, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Его изумрудные глаза влажно блестели. Левую сторону лица скрывала глубокая тень от падающей вперед кудрявой пряди.
– А что вы хотели бы знать обо мне? – спросил Палмер негромко.
“Все!”
– Что-нибудь, – пробормотал Мэттью, переводя взгляд на окно. В стекле отражалась его взъерошенная шевелюра. Неужели он весь вечер вот так выглядит? Щеки горели, не то от вина, не то от смущения. – Чтобы вы стали немного более реальным. Сейчас вы больше похожи на героев Эдгара По.
Дэвид рассмеялся, и Мэттью снова покраснел. Он не планировал говорить этого вслух. Но мысль так или иначе вилась у него в голове весь день.
– Каких? Может быть, Родерика Ашера? – Дэвид подпер голову рукой, подаваясь немного ближе. Тень на его лице от этого стала только резче.
