Он оказался куда моложе, чем ожидал Мэттью. Лет двадцати пяти, не больше, так ему показалось на первый взгляд. Никакой косматой бороды не было. Гладкое, удивительно красивое лицо, изящное, как у девушки. Высокие острые скулы, тонкий нос, чувственные губы. Мэттью смутился от одного взгляда на эти губы и немедленно ощутил, что краснеет. Прическа его тоже больше подходила женщине – длинные каштановые волосы мягкими кудрями спускались на плечи. На мистере Палмере было причудливое шелковое одеяние, напоминавшее восточный костюм в изумрудных с желтым тонах. Или костюм был самым обычным, и здесь, в Верхнем Ист-Сайде, каждый молодой мужчина надевает дома нечто подобное? Но разве обитателю квартиры на четырнадцатом этаже языческого храма, пропахшему благовониями до самых костей, не следует носить нечто восточное?
– Доброе утро, – произнес Мэттью. Чтобы не рассматривать мистера Палмера слишком пристально, он снова скользнул взглядом по обстановке комнаты. Взгляд путался и метался – хрустальная люстра, атласный блеск диванной обивки, ковер, какие-то безделушки, большая коллекция пластинок. Серебро, дерево, сатин или шелк – комната буквально кричала, что в нее вложены немалые средства. Если бы не благовония, в воздухе бы пахло деньгами.
Мэттью почувствовал себя еще более неуютно. Он нарушал изысканную гармонию комнаты одним своим присутствием.
– Доброе, – мистер Палмер закурил, не без интереса рассматривая Мэттью. – Хочу сразу извиниться за грубость. По утрам я неприветлив. До первого кофе, обычно. Но сегодня присутствие гостя меня смягчило, – он улыбнулся, и Мэттью снова почувствовал, что краснеет. Если бы мистер Уильямс нашел для него скромную комнатушку, которой владеет старая вдова, Мэттью было бы куда спокойнее.
– Ничего. Утра не созданы для радости, – он выдавил из себя свою привычную блейковскую улыбку. – Спасибо за гостеприимство, мистер Палмер, вы…
Мистер Палмер только отмахнулся.
– Ерунда, не стоит разговоров, – он положил сигарету на край пепельницы и выпрямился в кресле. – Давайте познакомимся, как следует. Меня зовут Дэвид. И обойдемся без “мистера”, хорошо?
– Хорошо, – теперь улыбка далась чуть проще. – Мэттью Блейк. И, пожалуйста, зовите меня просто Мэттью, – он пожал протянутую ладонь. Безукоризненно изящную, как и ее владелец.
– Присаживайтесь. Вы не слишком спешите? Найдете время для утреннего кофе?
Мэттью с опаской взглянул на предложенное кресло, но все же сел, надеясь, что одним этим фактом не нанесет роскошной обстановке никакого урона.
– Спасибо, это было бы отлично. У вас очень красивая квартира, м… Дэвид.
Тот снова взял сигарету и затянулся, выпустив в потолок сизое облачко. Придвинул портсигар Мэттью. Тот благодарно кивнул и закурил.
– Это “джазовый модерн”. Слегка устаревшая роскошь. Вам нравится? – внимательный взгляд продолжал ощупывать лицо Мэттью, хотя на губах Дэвида была улыбка.
– Никогда прежде не видел подобного. Может, в кино, – признался Мэттью.
Дэвид беззлобно фыркнул, наморщив нос.
– И каково это – стать героем кинофильма? – полюбопытствовал он, подавшись вперед. Глаза у него были зеленые, очень яркого холодного оттенка.
Мэттью отвел взгляд и выдохнул ароматный дым. К вкусу табака примешивалось что-то еще, какие-то приятные пряные нотки. Или именно таков на вкус хороший табак?
– Пока не разобрался, – отозвался Мэттью, ощутив, что снова улыбается.
– Вам нужно освоиться. Идемте, я сварю кофе и покажу вам квартиру.
Дэвид поднялся на ноги, и Мэттью не осталось ничего, кроме как пойти следом. Они снова вышли в багровый коридор.
– В квартире три спальни. Эта моя. Дальше кабинет. Вы любите читать?
– Очень, – Мэттью вспомнил высокие полки магазинчика и тихий шорох страниц.
– Здесь полно книг, можете брать, что понравится. Есть любимый автор?
– Наверное… пожалуй… – Мэттью смутился и все же сказал: – Лавкрафт, я думаю.
– Хм, – Дэвид остановился у дверей кабинета и задумчиво нахмурился. – Первый раз слышу. И что он пишет?
– Он не очень известный, – Мэттью помолчал, пытаясь подобрать слова. – Писал об ужасах древних богов.
Дэвид вскинул брови. В его глазах появился заинтересованный блеск.
– Значит, вам нравятся истории о богах?
Мэттью стало еще более неловко. Он уже пожалел, что открыл рот. Хлоя бы снова сказала, что он ведет себя, как наивный дурачок. Потому именно так его все и видят. Она бы с легкостью перевела беседу в более комфортное русло.
Но Дэвид не стал выдавливать из него ответ. Развернувшись, он пошел дальше, позволив вопросу остаться висеть в воздухе.
– Можете входить в любую дверь и пользоваться всем, что потребуется, безо всякого стеснения. Вот, здесь столовая. А дальше кухня. Входите.
Кухня оказалась самым скромным из всех помещений в квартире. По крайней мере, из всех, что он видел. Окрашенные белой краской стены, кафельный пол. Простые белые шкафчики и тумбы. Медная посуда над плитой. Стул был всего один, у маленького столика возле окна.
Пока Мэттью осматривался, Дэвид насыпал в кофемолку зерен и заправил в тостер хлеб.
