Она заметила мой взгляд, поднялась на второй этаж, медленно подошла к бару, негромко, но так, чтобы я слышал, проговорила:
– Кость, ты помнишь, что тем, кто у нас работает, пить запрещено?
Бармен по имени Костя нехотя оторвался от телефона, скривился, лениво ответил:
– И зачем ты меня об этом спрашиваешь? Я вроде трезв.
– Просто сказала, – с невозмутимым лицом произнесла девушка. – Вроде просто ту арт-директоршу уволили как раз за пьянство…
С этими словами она повернулась ко мне, мы встретились глазами на мгновение, после чего она все также вальяжно вернулась на первый этаж. Я успел сделать только две вещи. Увидеть на бейджике надпись «администратор», имя «Настя», и весело подумать: «Вот сучка!»
Мой телефон завибрировал опять – Сашка приехал. Я спустился на первый этаж, но администратора Насти у входа не было. Поэтому пришлось говорит охране, что мой «плюс один» приехал. Двухметровый «шкаф» молча кивнул, начал трогать за подозрительные места Сашку. Я пока с улыбкой рассматривал его прикид: твидовый серый пиджак с заплатками на локтях, белая рубашка, рваные джинсы, туфли. Денди местного разлива, не иначе.
– Че ты здесь забыл? – обняв меня, буркнул Сашка, оглядывая зал.
– Да так, решил заскочить, – ответил я, решив пока не раскрывать карты. – Пойдем за бар, расскажешь, что у тебя там в очередной раз приключилось…
– Ой, это капец, – отмахнулся Сашка.
На этот раз я решил остановиться у главного бара на первом этаже. Найдя два свободных места в углу, я заказал вискаря и нашел взглядом глаза администаторши. Настя смотрела как видеокамера, все видит, все запоминает, благо не записывает. Смотри-смотри, подумал я. Порывался поднять бокал в ее сторону, но такое ехидство не уместно. Хоть подобное поведение обслуживающего персонала меня всегда бесило, сейчас еще не время сбивать корону.
– Прикинь, короче, – вернул меня к алкоголю и разговору Сашка, – написала мне Ирка, ну та, с которой я пару месяцев назад пытался че-то сделать.
– Эта, случайно, не та, в которую ты чуть-чуть влюбился? – ухмыльнулся я.
– Она самая.
– А, это она «такая интересная», «умная», «красивая», «с ней надо аккуратно»…
– Все, хватит, – фальшиво нахмурился Сашка. – Да, был дураком, помню. И забил на нее. А тут прикинь, сама написала! Мол, как дела, тополя, мне скучно дома, ты что делаешь и все такое.
– О как, – хмыкнул я.
– Еще бы! – Сашка в пару глотков осушил стакан, жестом попросил бармена повторить. – Я подумал, вот оно, все. Ты мне тогда все мозги проела, дорогая, а сегодня я тебя прижучу и забуду.
– Она ж тебе вроде очень нравилась?
– Нравилась да разонравилась! – развел руками Сашка. – Слишком долго думала, кушала мои дорогие извилины.
– У тебя они есть?
– Ха-ха, как смешно. Короче, договорились, что я к ней подьеду, заберу, поедем кальян где-нибудь покурим. Я все постирал с утра, простынь там, рубашку, белье, все подготовил. Стою глажу трусы, значит, ну решил написать ей, напомнить ближе к вечеру, мол, все ли в силе. И прикинь, я все погладил, а она… заболела!
Я засмеялся, произнес:
– С утра была здорова, а к вечеру заболела?
– Да вообще жесть, – отмахнулся Сашка, разочарованно качая головой. – Весь день сегодня предвкушал, как я ее, а она… Эх, ну что за дура?
– Похоже, это ее самый умный поступок за всю жизнь, – невозмутимо проговорил я.
– Спасибо тебе за поддержку, милый друг, ты самый лучший, – скривился Сашка. Выпил, с хлопком поставил перевернутый стакан на бар, посмотрел на меня. – Так чего мы тут забыли? Может прогуляемся? Погода огонь…
– Да я вот тут подумал, тебе, к слову, не хотелось бы здесь работать?
Сашка подозрительно прищурился, губы расплылись в ухмылке.
– Только не говори, что ты сюда вкрутился, – сказал он. Не дождался ответа, хлопнул меня по плечу, глаза удивленные, но довольные: – Ох ты жук! Молчишь, но я-то знаю, что мы тут неспроста! Ну ты даешь, Андрюш! Конечно, хотел бы! «Крыша» обрыгла уже, не могу…
Я довольно усмехнулся. Перспективное место работы это хорошо. Еще лучше, когда за спиной проверенные люди. А то, что кому-то придется из-за этого уйти… Ничего страшного. Просто бизнес. Новая метла метет по новому.
***
Старенькие, обшарпанные пятиэтажки стойко встречали закат. Их жители, мужчины и женщины, любящие и любимые, изменяющие и брошенные, страдающие и довольные, – все они жили своей жизнью, не замечая вокруг ничего. Ничего и не происходило: обычный закат за окном, обычное оранжево-алое небо, обычное солнце, самый обычный вечер.
На длинной, из железных прутьев, лавочке сидели две девушки. Одна, в легком топике, почти не скрывавшим могучую грудь, была уже изрядно пьяна и все равно не выпускала из рук почти пустую «двушку» пива. Вторая, поменьше ростом и бюстом, в короткой, едва заметной юбочке, все пыталась до кого-то дозвониться, громко ругаясь и сетуя на жизнь, «где перевелись все нормальные мужики».
