Я завел мотор, выехал на дорогу. И тут же почувствовал, как меня накрывает. Я опустил стекла до конца. Разогнался, чувствуя несущийся в лицо поток воздуха, слушал рев двигателя, жадно вглядывался в полотно асфальта, исчезающего под капотом. Знакомые атрибуты Москвы, урбанистические звуки города вдыхали в меня жизнь, которая почти вытекла в библиотеке.
Лайм поспешно пристегнулся, с тревогой глядя вперед. Руля одной рукой, второй я вытащил мобильник, набрал номер.
– Камилла, – произнес я. – Ты здесь? Ответь мне, пожалуйста.
– Да, я тут, – отозвалась стюардесса, и я даже всхлипнул. Чудилось, Камилла сидит сзади, на несуществующем сиденье, целует меня в шею, стирая прикосновение нейроразъема.
– Помоги мне найти Джека, – попросил я. – Это очень важно.
– Джека нет в Версиане.
– Да, я знаю, потому что он во внешнем мире. Мне надо знать, где именно. Сумеешь найти? Не знаю, по телефону или как-нибудь еще…
– Минутку… да, вижу. Сигнал Джека перемещается по Ломоносовскому проспекту.
– Совсем рядом со мной, – вырвалось у меня. – Он один? С ним кто-то есть?
– С ним еще три сигнала, которые я опознаю как телефонные номера.
– Он в транспорте?
– Да, черный минивэн.
– Сообщи мне номер, – попросил я. – И, Камилла, спасибо за все. Я тебя обожаю.
– И я тебя, Арбестер. Мне побыть на связи?
– Да.
Лайм, внимательно слушавший мои реплики, хотел что-то сказать, но передумал. Видимо, чтобы чем-нибудь себя занять, он открыл бардачок «Феррари».
– Эй, – сказал он с удивлением. – Да тут ствол. И не один.
Я на миг оторвался от дороги, посмотрел на светящееся отделение для перчаток. Похоже, Меркуцио снарядили не только автомобилем. Его образ собирались использовать по полной.
Лайм держал в руках по пистолету.
– Слушай, это не наши, – заметил он.
– «Беретты», – сказал я. – Заокеанские.
– В Москве?! Откуда?!
– Без понятия. Просто поверь.
Я свернул с Профсоюзной на Нахимовский проспект.
– Камилла, они движутся на юг? – спросил я.
– Да.
– Видимо, они везут Джека с его старого адреса, – догадался я. – Допрашивали, стирали там следы его присутствия. А сейчас едут… не знаю куда. Что там на юге?
– МГУ, – сказал Лайм. – И Раменки.
– Если бы ты хотел спрятать тело, ты бы куда поехал? Не считая МГУ.
Лайм озадаченно повернулся.
– Хочешь выйти? – спросил я.
– Быстровато едем, чтобы выйти, – ответил он, продолжая держать пистолеты. – Подожду, пока остановишься.
Я не собирался останавливаться. На подобную роскошь не было времени.
Нужный мне минивэн я нашел быстро – он как раз сворачивал на пустырь за Раменским бульваром.
– Тише, – говорил Лайм, цепляясь за ручку двери. – Не так быстро… Тише…
«Феррари» врезалась в заднюю часть минивэна под прямым углом. Его колесо полетело мне в стекло вместе с задней фарой – чиркнуло по крыше, падая позади. Черный транспорт завалился на правый бок, проскрежетал по дороге с мерзким звуком. Наподдал мне напоследок дымящимся брюхом.
– Это не Версиана, – напомнил Лайм на удивление спокойно, комкая подушку безопасности.
Я молча забрал у него одну из «беретт». Вышел наружу, снимая пистолет с предохранителя и проверяя магазин.
Минивэн лежал на боку. Его левое стекло выбили изнутри, и навстречу мне выбрался водитель лет сорока пяти на вид, одетый во все черное.
Я прицелился в него из пистолета. Он мгновенно поднял руки, отступил назад. Тут же повернулся и кинулся бежать.
– Здесь, – тихо сказал Лайм, слегка касаясь меня локтем. Он держал второй пистолет, дулом вниз. Мы посмотрели друг другу в глаза и без лишних слов обошли минивэн с двух сторон.
Одна из задних дверей отскочила во время удара и теперь валялась на дороге с оторванной петлей; вторая безвольно болталась. Из-под нее выползал здоровяк, тоже во всем черном.
– Не вставай, – предупредил я, целясь в него.
Он не послушался. Посмотрел на меня. Вытащил пистолет.
Я прострелил ему предплечье, понимая, что своим выстрелом, возможно, напрочь отсекаю свою прошлую жизнь. Охранник «Сианы» с недоумением посмотрел на руку, перебитую в кости. Раскрыл рот, но сдержал крик.
– Пошел вон, – велел я, и он тяжело задвигался вслед за водителем.
Внутри салона горела тусклая лампа. Лайм наклонился, поддерживая висящую дверь.
Следом выполз уже Джек. Он был сильно избит. Правый глаз заплыл, левый дергался. На запястьях – кровоподтеки. Я помог ему выбраться.
Сразу после этого салон полыхнул вспышками выстрелов. Я оттолкнул Джека в сторону, нацелился на нутро минивэна. Лайм меня опередил – быстро сунул руку внутрь, нажал на спуск пять раз.
Джек вцепился в меня, испуская вопли ужаса. Пистолет в моей ладони дергался, и я схватил его обеими руками. Легче не стало.
Мы все замерли. Москва на нас не реагировала. Пустошь оказалась словно созданной для подобных выяснений отношений.
Лайм быстро заглянул внутрь салона.
– Еще один, – доложил он. – Не шевелится, но дышит.
– Оставь его, – сказал я, глядя на Джека. Тот неустанно растирал распухшую щеку.
Шестой игрок протянул мне пистолет рукояткой вперед. Я понял, что домой он вернется сам. Наверняка пешком, темными переулками, через весь город. Я принял «беретту», взглянул с благодарностью.
