Именно тактильное взаимодействие с материалами в процессе создания художественных образов, а также способность воплощенных образов делать невидимое видимым обусловливают возможность психотерапевтического и физического освобождения в арт-терапии. Благодаря процессу визуальной экспрессии и созданию художественных объектов арт-терапия становится важнейшим инструментом реконструирования наших отношений с предметным миром и со своим телом.
А. Миллер утверждает, что, поскольку психотерапевт интерпретирует психический опыт женщины, его деятельность можно рассматривать как одну из форм контроля над ней и манипулирования ею. В соответствии с традиционным взглядом на психотерапию, клиент – это человек, который не умеет понять себя и то, что с ним происходит, а потому нуждается в помощи специалиста для того, чтобы тот растолковал подлинный смысл его переживаний» (Miller, 1991, р. 183). В соответствии с феминистской моделью психотерапии, клиницист – это, прежде всего, культурный активист, основной задачей которого является создание в психотерапевтическом процессе таких условий, которые позволили бы женщине развить способность к эффективному противодействию негативному влиянию сексизма.
Такое понимание задач психотерапии предполагает пересмотр отношений между клиентом и психотерапевтом. Каким же образом психотерапевтические отношения могут служить культивированию того, что П. Фрейр называет «творческим диалогом» между двумя людьми, а не подчинением одного другому? Он отмечает, что для того, чтобы любовь стала актом освобождения, она не должна являться предлогом для манипулирования. Создание пластических образов в психотерапевтическом процессе становится средством творческого диалога между людьми. Описывая свою работу с женщинами, М. Эллис указывает на такую возможность. Она подчеркивает важность создания женщинами художественной продукции для изменения баланса между ними и психотерапевтом. Благодаря этому клиенты в присутствии психотерапевта взаимодействуют со своей женской сущностью: «В арт-терапии лист бумаги может являться той территорией, над которой женщина может установить полный контроль, и тогда процесс рисования может способствовать осознанию ею своей способности творить, в том числе, «создавать» саму себя и свою жизнь» (Ellis, 1989, р. 270).
Создание образов в присутствии психотерапевта позволяет отреагировать связанные с угнетением переживания. Через изобразительное творчество женщина может выйти за рамки привычных представлений о себе и своем опыте. Кроме того, изобразительная деятельность является способом уединения и рефлексии. Будучи наедине с собой и в то же время чувствуя присутствие психотерапевта, женщина может реализовать свою способность к самогармонизации.
Присутствие психотерапевта-свидетеля и наличие пространства для телесного отреагирования переживаний в изобразительной деятельности, являются условиями достижения положительных изменений. Эти изменения являются составной частью личного и социального освобождения женщины. Признание того, что сексизм влияет не только на наше психическое состояние, но и на отношение к телу, имеет непосредственное отношение к клинической практике. Выступая в роли психотерапевтов, мы должны быть привержены процессу освобождения. Лишь при этом условии мы можем создать условия для психологического и социального освобождения клиентов. Необходимо осознать, что угнетение повлияло на наш телесный образ «Я» и привело к тому или иному ограничению нашей способности выражать негативный опыт. Лишь испытав процесс исцеления сами, мы сможем в полной мере использовать свои психические и физические ресурсы в психотерапевтической работе, не претендуя при этом на доминирование в психотерапевтических отношениях.
Искусство и психотерапия являются инструментами разрешения фундаментальных противоречий нашей жизни. Процесс изобразительного творчества связан с созданием интерактивного пространства для клиента, в котором он может отреагировать сложные переживания, почувствовать свою силу и установить отношения со своим подлинным «Я». Если мы как арт-терапевты хотим в достаточной степени реализовать исцеляющие возможности своего метода и внести вклад в процесс познания нашими клиентами своего подлинного «Я» и их психологического освобождения, мы должны основываться на таком понимании человеческой природы, которое находится в определенном противоречии с патриархальной идеологией, до сих пор пронизывающей многие направления психиатрической и психотерапевтической практики.
