– Простите… Просто у нас в Артании столько рассказов о том, как ласточка занесла в гнездо под крышей дворца длинный золотой волос! Тцар заметил, велел доставить ему, а потом, восхищенный и очарованный, послал лучших богатырей разыскивать эту золотоволосую красавицу. Теперь я знаю, откуда все это золото волос! И куда летают наши ласточки.
Король засмеялся, засмеялись прекрасные женщины.
– Эти истории у вас… в Артании? Так называется твоя земля?
– И в Артании, и в Куявии, – подтвердил Придон. – Везде рассказывают, как ласточка принесла волос из вашей страны, а тцар увидел дивный свет, что идет из гнезда ласточки!
– Это не пересказы, – сказал король, – не пересказы одной и той же истории. В наших древних странах самой великой ценностью считались красивые женщины. Неужели и сейчас еще бывает так?
– Бывает? – воскликнул Придон воспламененно. – Да их добывают, из-за них воюют, их воруют, умыкают, выкупают, обменивают, за них отдают табуны жеребцов, несметные стада скота, караваны золота, сундуки с драгоценными камнями, рудники с белым мрамором, шахты с железной рудой!.. Из-за них начинаются войны, из-за них переселяются народы…
За столом было тихо, все слушали затаив дыхание. Король покачал головой.
– Мы думали, – сказал он, – эта особенность осталась только в наших странах, которые вы, смертные, зовете дивьимы. Вы, сохранившие жизни, но потерявшие память, жили, как… животные.
Один из эльфов, весь серебряный, с бородой до колен и длинными волосами до поясницы, сказал негромко:
– Ваше Величество, с того времени прошло много веков. Даже тысячелетий. А смертные меняются быстро, такова их особенность…. Особенность смертных.
Придон смотрел на этих ослепительных женщин, величественных и прекрасных, чувствовал, что его закованная в доспехи душа поддается их обаянию, и хотя напоминал себе, что если опухший женский мозг поместить в куриный черепок и потрясти, то все равно сильный грохот будет, однако другой голос вкрадчиво шептал в ухо, разве от женщины требуется мудрый мозг?
Итания, сказал он себе, и душа сразу озарилась неземным светом. Итания – в тебе все! И красота, и ум, и обаяние, и чистота, и все-все, чего не имеют даже боги.
– На что был похож ваш мир? – спросил он.
Король сидел в кресле, слегка откинувшись на спинку, тонкие изящные руки свободно лежат на широких перилах. Лицо слегка потемнело, он сказал негромко, глаза смотрели поверх головы Придона:
– О… наш мир!.. Я помню только, что он был прекрасен. Да, прекрасен, хотя помню смутно… Но больше всего помню наши ночи… О, это были ночи!.. После ослепительно блистающего дня наступали сумерки, а потом приходила благословенная тьма. Не просто тьма, а Тьма, когда тело холодеет, кровь застывает, а сознание растворяется в великом небытие.
Кто-то из эльфов судорожно вздохнул.
– Эта великая тьма, – продолжил король торжественно и скорбно, – накрывает мир… города из блистающего белого камня исчезают, как будто стертые рукой небесного великана… Уходят из мира живых прекрасные белые колонны из лучшего гипарийского мрамора, барельефы на портиках храмов, исполинские гордые башни магов, несокрушимые городские стены, все дома, базары, большие и мелкие храмы, фонтаны, просторные дворы для приезжих, умело созданные пруды с мраморным дном и дорогими скамьями для отдыхающих… Темное небо опускалось и воцарялось на земле, души людей бродили по миру богов, общались с давно умершими родителями, зрели богов и слушали их дивные грохочущие речи. Никогда-никогда в ночи не вспыхивал свет костра или очага, это немыслимо, кто же променяет блаженство общения с богами на жалкое удовольствие от похлебки или куска жареного мяса?
Кто-то всхлипнул, кто-то заскрежетал зубами. Придон с изумлением видел за столом бледные искаженные лица. Король выдохнул:
– Но вот настала та страшная эпоха, когда на небе со всей ужасающей мощью вспыхнула Луна… Нет, она не просто вспыхнула! Она долго металась по небу, отыскивая себе место, и все ее метания вызывали страшные землетрясения, ураганы, с неба падал огненный дождь, сыпались камни размером со скалы, а земля лопалась, из трещин выливалась раскаленная земля и заливала целые города, сжигала людей, скот…
Придон пробирался между скалами, затаивался, выжидал, над головой теперь покачивалось странное белесое небо, ни ночь, ни день, исчезло солнце, исчезли звезды, только белесый туман, такой же точно иногда проскальзывал тонкими струйками под ногами.
Он вздрогнул и ухватился за рукоять топора, когда из расщелины неожиданно вышла темная фигура.
– Конст!.. Зверь, ты напугал меня…
Они обнялись, Конст всматривался в него с жадностью. В желтых глазах Придон прочел глубоко упрятанное изумление и сдержанное ликование.
– Ты сумел, – выдохнул Конст, – ну, Придон, ты рожден под счастливой звездой…
– Почему?
– Я видел, как тебя схватили! Как ты сумел уйти от них живым?
Придон пожал плечами:
– Наверное, потому, что мертвым уйти бы не сумел точно.
– Придон!
– А почему нет? – спросил Придон. – Они все такие красивые… просто прекрасные. Конст сказал серьезно:
