В кабинете, кроме самого герцога, находились еще двое вельмож почтенного возраста – весьма влиятельные члены Совета, и аббат Пиус. Поздоровавшись и напомнив всем, кем является вдова фон Гледе, герцог обратился к Лотте.
- Шарлотта, - интимность такого обращения была неожиданной, а потому сбивала с толку. К тому же, было видно, что и остальные тоже отметили отступление от этикета.
Но Вильгельм-Август не дал сбить себя с толку и продолжил.
- Шарлотта, у господ – членов совета возникли некоторые вопросы. В частности, как ты смогла отразить настолько сильные магические атаки и выжить. И почему никто из них не чувствовал твою силу раньше.
И, прежде, чем Лотта успела открыть рот, продолжил.
- Мы с монсеньером, - он кивнул в сторону аббата, -решили, что иногда лучшее средство от недоразумений – правда. Поэтому, я прошу тебя показать тот артефакт, который я дал тебе. Не волнуйся, господа поклялись именем Творца, что сохранят доверенную им тайну.
Понимая, что дело нешуточное, иначе Август не стал бы выносить это на люди, особенно, сейчас. Лотта молча вытащила из-за ворота цепочку, на которой висел перстень.
- Кольцо герцогини? – Ахнул один из вельмож.
- Не может быть?! Но как так?! – Подхватил второй. – Этот артефакт не признает чужих!
В ответ на вопросительный взгляд Лотты Вильгельм-Август только кивнул.
- Тебя никто не осуждает, дитя мое, - «подбодрил» аббат Пиус Лотту. Впрочем, это было больше похоже на предупреждение, и вовсе не для нее. – Мы все понимаем, что молодой женщине трудно хранить верность давно почившему. А Его Светлость сам разберется со своими делами.
Лотта, отметила про себя, что о ее даре так и не было сказано ни слова. Видимо, герцог с аббатом решили пожертвовать малой частью правды, чтобы отбить у всех охоту докапываться до всего остального. Поэтому, повинуясь молчаливому приказу, она сняла кольцо с цепочки и надела на безымянный палец. Синий камень ярко полыхнул, словно подтверждая ее право владеть артефактом.
Выждав, пока все налюбуются увиденным, Лотта упрямо поджала губы и снова спрятала кольцо.
- Думаю, все всё поняли? – Голос Августа был подчеркнуто спокоен. – Теперь вы сами понимаете, насколько неуместно прозвучат заданные вопросы, повтори вы их во время судебного заседания.
- Да, Ваша Светлость. – покорно склонил голову один вельможа.
- Могли бы сразу сказать. что фру – ваша официальная фаворитка, а не морочить нам тут голову, - добавил второй.
На Лотту действительно никто больше не взглянул, словно с разгадкой тайны она просто перестала существовать для этих вельмож. А, возможно, так оно и было. Получив разрешение отправиться домой отдыхать, чтобы приступить к своим обязанностям при наследнике, как только дозволят целители, Лота покинула замок. К герцогу у нее вопросов не было. А Август ей непременно все объяснит, как только сможет.
- Ну, что там у нас дальше?
Герцог Вильгельм-Август подписал поданную секретарем бумагу и потянулся, давая краткий отдых спине. Занятия государственными делами утомляли иной раз больше, чем целый день скачек на охоте.
- Письмо от герцога Байернского – Янник выудил из свежей почты наиболее, по его мнению, важное письмо.
- И что он там пишет? – Читать было лениво. Не то, чтобы герцог так часто позволял себе пренебрегать делами, но в данном случае он, примерно, и так знал, чего ожидать.
- Грозит, что в случае, если вы не откажетесь от своих намерений, он не признает право на наследство за вашими детьми от морганатического брака.
- Сказал бы что-то новое, - недовольно проворчал Август.
Он, конечно, и не ожидал, что все соседи будут в восторге от его выбора. Но за прошедшие два года уже даже Лангборгский смирился. А ведь он даже готов был поссориться с Байернским, лишь бы увидеть свою Софи замужем за полноправным герцогом, а не просто за вторым герцогским сыном.
- Будете отвечать, Ваша светлость?
- Буду. Что мне. По большому счету, плевать на его мнение. Не нравится, пусть придет и попробует меня переубедить.
- Так и писать, Ваша светлость? – Янник был с виду невозмутим, но морщинки в уголках глаз выдавали глубоко спрятанный смех.
- Так и пиши, - Подыграл ему герцог. Но потом вздохнул и сказал уже серьезно. – Нет, так – не пиши. Пиши, что я глубоко огорчен и бла-бла-бла. Что считая его своим братом… И всю остальную чушь, какую принято писать в таких случаях. А потом напомни, что наследником моим является Вильгельм-Альберт, его, между прочим, родной племянник. Так что пока он может оставить свои праведные возмущение при себе. Что там дальше?
Одна бумага следовала за другой, по не дошла очередь до еще одной.
- Прошение от рыцаря фон Фехельде.
- Что просит? Как обычно?
- Да, Ваша Светлость.
- Отказать.
- С указанием причин?
- Пока не поумнеют. Напиши, что управлять собственным хозяйством – это обязанность и привилегия, а не особая заслуга. И вообще, про причины ни и так знают.