Почему-то ей считалось правильным, что муж вернется их похода и сам даст имя своему сыну. Наверняка у них в роду из поколения в поколение повторяются какие-то имена. Только вот, Лотта так и не удосужилась спросить, какие. О том, что будет девочка, как-то даже не думалось. Ведь все знают, что хорошая жена должна подарить мужу сына и наследника. А она изо всех сил старалась быть хорошей женой.
«Я предала тебя» - шептала она ночами, глядя на звезды сквозь узкое стрельчатое окошко. Она бы и сама не ответила, кому предназначены эти слова. Но именно с этого момента Лотта отчетливо поняла, что все время ждала мужа из похода. А ребенка… Ребенка она не ждала, подразумевая, что он сам как-нибудь родится, когда придет время. Наверное, только в подвале она впервые подумала о ребенке всерьез, как о живом существе.
А еще, раздумывая над своей жизнью в тишине ночной обители, Лотта поняла, что до сих пор, собственно и не жила. Она была хорошей сестрой, терпеливо ожидая, пока Вилма устроит свое счастье. Она была послушной дочерью, никогда не заглядывалась на парней, ожидая того, на кого укажут родители. Хорошей женой и хозяйкой, вот, тоже быть пыталась. А что же теперь?
Именно этот вопрос она и задала аббату Пиусу, когда они снова встретились через неделю в его кабинете. Дни, проведенные в трудах, помогли Лотте ничуть не меньше, чем ночи, полные размышлений. По крайней мере, она точно поняла, что спрятаться навсегда в этих гостеприимных стенах она не готова.
- Наверное, с этим призванием надо родиться, - виновато пожимая плечами, сказала она.
- Или настолько сильно захотеть покоя, - не стал спорить аббат. – Но ты, как я понял, выбрала другой путь.
- Да. – Лотта смутилась. По сути, она только что призналась духовному лицу, что предпочитает служению Творцу путь блудницы.
Однако, аббата эта новость явно не огорчила. Интересно, что же у него за интерес в этом деле?
- Что ж, я рад, что ты приняла правильное решение, - спокойно ответил он, словно именно такого ответа ожидал.
- И что теперь?
- Теперь? Ничего. Ты, как мы и договорились заранее, продолжаешь учиться и трудиться, как было велено. А когда я улажу все дела, тихо выйдешь замуж и уедешь вслед за мужем.
- А какой он? – Спросила Лотта с тревогой. – Мой будущий муж? Вы расскажете о нем?
- Отчего же нет, - Аббат улыбнулся. – Магистр Амброзиус - мой старый приятель.
Эй, девочка, не делай такие большие глаза, не настолько он старый (да и я, тоже). Сиделкой тебе быть в ближайшее время не придется. А даже и если… Наймешь. Для этого мой друг достаточно состоятелен.
Аббат Пиус был доволен. Наверное, поэтому, отбросив маску строгого служителя Храма, с удовольствием рассказывал о своем ученом друге, о его высокой должности при дворе самого герцога, уютном домике в Брунсвике и научных изысканиях.
- А почему он согласен, ну, вот так…? – Вопрос был не праздный.
- А почему бы и нет? Мой друг, магистр Амброзиус никогда не рвался обременять себя тем, что помешает ему постигать глубины науки. Спокойная, нетребовательная и ненавязчивая жена его вполне устроит. Для него ты будешь чем-то вроде… Ну, экономки, наверное.
А если очень повезет, напросишься в ученицы. Сестра Каталина тебя хвалила, хотя целительской силы в тебе, примерно столько же, сколько и земной – нуль, кома, ничего. Жаль, конечно, целительницы была бы лучше.
- А какой из меня вообще маг? – Спросила Лотта с любопытством. Она уже поняла, что земля или целительство не являются ее сильными сторонами. И, тем не менее, магии ее учить пытаются.
- Пока что – никакой, - снова рассмеялся аббат.
Так, все, сестра Шарлотта, мне пора готовиться к вечерней службе. Да и у тебя, если не ошибаюсь, еще много работы. Все остальное – потом.
- Как - потом?! – Встрепенулась Лотта, понимая, что не спросила о самых важных вещах. – А моя дочь? А мой… ну, тот человек, из-за которого все это?
- Потом – это значит потом. – Аббат строго нахмурился и демонстративно переложил на стол несколько объемных фолиантов.
Лотте ничего не оставалось, как отправиться в библиотеку к брату Зимону. Надо было попросить, чтобы нашел новую книгу из списка аббата Пиуса. Да и все, что касается ее нового имени, тоже было бы не лишним прочесть. Мало ли, вдруг кто спросит.
Дни потянулись за днями. Утром Лотта старательно вышивала каймы и углы на чужих простынях. Обед привычно проходил под чтение священных книг. А после обеда Лотта одевала кожаные перчатки и шла помогать сестре Каталине.
О перчатках позаботился аббат Пиус. Он же велел сестре Герлинде выдать Лотте горшочек с кремом из гусиного жира и пчелиного воска. Что бы он не задумал в отношении своей подопечной, красные потрескавшиеся руки в его план не вписывались. Вечером сестра Марта приходила проследить, чтобы Лотта не забывала заботиться о своей красоте. Заодно, нонна расчесывала девушке густые волосы пока та читала ей вслух отрывки из трактата по истории герцогства.
- Вам действительно интересно, сестра? – Спросила как-то Лотта. Раньше сестра Марта казалась ей очень приземленной. Зачем ей эта история?