- Так ведь интересно же, - пожала плечами добрая нонна. – Конечно, интересно. Это ж все, как в жизни. Почти как в тех житиях, что мы с сестрами читаем за трапезой. Только про мирских.
Лотта, которая читала эти хроники, потому что велено, впервые посмотрела на них с такой стороны. И читать стало куда интереснее. А еще оказалось, что если начать расспрашивать брата Зимона о непонятном, то он расскажет намного больше, чем в хрониках написано. Он-то их, наверное, намного больше перечитал.
Лотта, правда, и дальше не понимала, зачем ей столько хроник. Велено и велено. Вот руки, волосы и все такое – тут понятно. Особенно, если вспомнить, в качестве кого она поедет в Брунсвик. Она просто читала и учила все, что велено: какой король где и когда правил, какой герцог с кем роднился, какой город когда осаждали. Искренний интерес сестры Марты и увлеченность брата Симона делали учебу интереснее.
Занятия с сестрой Каталиной Лотта, наоборот, полюбила сразу и всей душой. Иногда она даже жалела, что не может, как старенькая сестра, одним ласковым поглаживанием руки оживлять поникший цветок. Но и остальное, доступное ей, было понятным и полезным. Сестра Каталина учила, как ухаживать за розами или иными цветами. Когда удобрять, когда подрезать, когда и куда пересаживать.
Но больше всего Лотте нравилось заниматься не цветами, а травами. В прилегающем к розарию аптекарском садике сестра высаживала растения, которые не подходили для цветника. Не радуя глаз яркими цветами, они, тем не менее, были необходимы целительницам обители. Магия магией, но глупо отказываться от помощи, дарованной самим Творцом.
«Это – пастушья сумка», - сестра Каталина выдергивала сорняк в междурядье и паковала его в сумочку на поясе, словно драгоценную редкость. – «Она помогает при женских немощах. И от неглубоких ран, царапин, потертостей – самая первая помощь. Она, да еще солдатская трава». Нонна подслеповато оглядывалась и безошибочно находила нужное соцветие в розетке из нежно-зеленых листьев. – «Хорошие травки, добрые. И искать их долго не надо, милостью Творца, всегда под рукой».
Многие из этих растений Лотта знала еще из дома. В саду за домом матушка каждый год разбивала грядки с полезными травками. Другие они с сестрами собирали вокруг поместья в полях и в лесу. Еще какое-то – покупали у аптекаря в городе, потому что травки эти были неместными. Однако, сестра Каталина знала намного больше травок. Правда, по поводу некоторых она прямо советовала обратиться к сестрам-целительницам. Она же – садовница.
- Скажите, сестра Каталина, - спросила как-то Лотта, растирая в пальцах листочек очередной ароматной травы. – А от куда вы знаете, от чего помогает та или иная трава? Вы это чувствуете?
- Чувствуя я, чего травкам для хорошего роста надо. А так - матушку в детстве слушалась. Давно это, правда, было. А еще сестры-целительницы рассказывают. – Насмешливо глянула на ученицу нонна. – Их же в сад пускать – как коз в огород. Все ощиплют, все унесут, и то им нужно, и это. И стрекочут, как сороки … Только успевай смотреть.
Ты старайся, старайся, деточка. Уж не знаю, зачем ты нашему монсеньеру нужна, но он людей к делу пристроить умеет. А только пока ты тут, нечего бездельничать.
Лотта с тоской взглянула на очередную немалую грядку аптекарского зелья, которую ей предстояло привести в порядок, и покрепче натянула перчатки. Неженкой она себя никогда не считала, дома с этим было строго. Но видя, как не разгибая спины копошится в саду престарелая нонна, что-то ласково нашептывая каждой травинке, было стыдно за свою лень.
А еще была сестра Герлинда. Эту даму, нонной ее было тяжело назвать даже мысленно, Лотта расспрашивать боялась. Но сестра откуда-то знала, как положено вести себя самым знатным дамам. На что уж Лотта в Фехельде была первой дамой околицы, но некоторых тонкостей не зала и она. «Не стоит равнять Фехельде с Брунсвиком» - поджала губы сестра Герлинда, когда Лотта удивилась такой разнице. И, словно в отместку, заставила вызубрить целый трактат о почтительном обращении.
«Брунсвик – герцогская резиденция», - наставительно говорила она, поднимая вверх указательный палец, словно грозя им нерадивой школьнице. – «Никогда не знаешь, с кем сведет судьба. И лучше выучить лишний урок, чем подвести супруга, невежеством своим вызвав ярость мимо проходящего фрайхерра».
Вызывать чью-то ярость Лотта не хотела. И потому училась, училась. Иногда по ночам она просыпалась в поту, потому что ей привиделось, ее снова волокут за телегой, потому что она неправильно поклонилась какому-то вельможе. Страхами своими девушка ни с кем не делилась, а скромная, но отдельная комнатка позволяла не делать этого и впредь. Сложно сказать, сколько бы Лотта так продержалась, если бы сестра Марта не начала тревожиться. Она же и нажаловалась старшей сестре, следившей за работой целительниц.