Я уже немного изучил иномирянку и знал, что она была ужасной трусихой. Но не такой, которая забивается в угол, закрывает глаза, а уши накрывает ладонями, а той, кто умеет побеждать свой страх. Так что я не удивился, когда она сперва сжала мою ладонь, а потом решительно поднялась.
— Хорошо. — сказала она. — Но с одним условием. Хватит называть меня девочкой!
— Человеческое дитя с зубками! — впервые за вечер эльфка проявила хоть какую-то эмоцию. Улыбнулась, но как-то по-волчьи, собственнически подхватила мою «секретаршу» под руку, и повела ее к двери, бросив через плечо. — Агрих, набери меня, когда закончишь инструктировать своего протеже.
Женщины удалились, а Лхудхар плеснул нам в бокалы еще бренди.
— Переживала очень. — сообщил он зачем-то. Видимо, оправдывая порчу стакана. — Сама ведь бывшего своего кончила. Жестко, чтобы больше не поднялся. Буквально, потребовала этого права у приезжих. Вот и пришлось ее накачать.
Когда мы остались в кабинете одни, наш разговор стал понемногу затухать и сходить на нет. Мы оба устали, были пьяны, да и вообще, то, что мы сейчас делали, больше походило на сбрасывание стресса, нежели на обсуждение насущных вопросов. «Кухонные разговоры» — вот как это называлось.
Дара рассказчика у шефа не было отродясь, но он, как смог, поведал, как все прошло с Ингвиаэлем. Король-мертвец действительно оказался крепко сдвинутым на почве мести. Стоило эльфке снять заклинание, защищающее ее от поиска, как тот забыл про все, и рванул по ее следам. Которые привели его за город. Там, без угрозы местному населению, с ним и разобрались.
— Жуткая тварь! — охарактеризовал его орк. — Один ведь был, а против него семь сильных и опытных магов. Раны, которые ему наносили, заживали на глазах — я сам в видеоотчете видел. Полагаю, очень много сектантов и их подопечных в эту ночь с жизнью расстались — черпал из них Ингвиаэль без оглядки. Чудом управились.
Странно, но теперь, когда все закончилось, судьба Ингвиаэля стала мне совсем не интересна. Убили — и хорошо. Из наших никто не пострадал — замечательно. А вот каким напряжением сил это было проделано — плевать. Главное знать, что он никогда больше не поднимется. Наверное, такое отношение к его фигуре у меня сложилось после того, как я узнал, что эльф не был главным Вивисектором. Чернобород его охарактеризовал, как хирурга, тем, кто «сшил» вместе две души — человеческую и вырванную ритуалом эльфскую. А тот, кто все это задумал, до сих пор оставался где-то в тени.
— Вряд ли они хотят войны, как ты себе напридумывал. — сообщил Лхудхар на пятом, кажется бокале. Для него пятом, я уже на третьем накрыл свой стакан ладонью, показывая, что следующая доза алкоголя может стать для меня смертельной. Сознание и так-то норовило отключиться, не помогала даже ядреная закуска шефа. — Я, по правде сказать, вообще не верю в заговоры, цели которых заключаются лишь в том, чтобы сеять хаос. Ну сам подумай, просадить такое количество времени, сил и средств только на то, чтобы поджечь мир. В чем выгода?
Орки, как я прекрасно знал, были жуткими прагматиками. Логика, целесообразность, рациональный подход — это про них. Как, в общем-то, и про всех прочих Старших, чей срок жизни превышает сотню лет. Видимо, с годами, сильные страсти отходят на задний план, вытесняемые соображениями практического толка.
И все же, я не был с ним согласен. Точнее, я признавал, что у Вивисекторов могли быть планы, отличные от новой мировой войны. Может, они хотели взять власть в отдельной стране, может — сместить с трона действующую династию. Но намерения, это одно, а то, что способно пробудится в результате их действий — совсем другое. Планы, вообще, такое дело — ненадежное. Сколько раз, допрашивая преступников, я слышал от них одну и ту же фразу:
«Черт! Как это могло произойти? Я же все предусмотрел!»
Какими бы не были планы того (или тех), кто стоял за Ингвиаэлем и Чернобородом, остановить их нужно было не потому, что они могли их достигнуть, а совсем наоборот. С этой противоречивой мыслью, я и заснул.
— Это человек?
— Да.
— И домовой?
— Да.
— И как такое возможно?
— А почему вы меня об этом спрашиваете? Что, если я сам домовой, так значит смогу ответить на все ваши вопросы?
Разговор происходил в комнате дежурного следственного изолятора управы. Самого дежурного офицера, кстати, оттуда выгнали. Точнее, вежливо попросили выйти подышать свежим ночным воздухом, и настоятельно рекомендовали продолжать оставаться на улице до тех пор, пока его не позовут обратно. Привычный к поведению агентов Серебряной Секции полицейский подчинился без возражения. Однако, запись, в книге дежурств, все же сделал.
Ноб и Годрох сами оформили задержанных по камерам, установили на двери сигнальные и блокирующие магию артефакты, завалились в дежурку и тут же вызвали ближайшего «эксперта». Лисовой же сказал, что на него напал домовой, а сдал им на руки подростка с разбитым носом, вот агентам и хотелось разобраться. Для этого они и пригласили одного из управских домовых.
