— Угм, — покивала. — Как понимаешь, в сложившейся ситуации я должна знать, а то мало ли: может у тебя их несколько, а я об этом как обычно узнаю от тебя уже…
— Прекрати! — Рывком поднялся и медленно подошёл. Смотря на то, как он приближается и тяжело при этом смотрит на меня, даже чуть не отшатнулась, но хоть и с трудом, заставила себя стоять на месте и не отводила взгляда от его глаз.
— Когда-то, — проговорил, приблизившись ко мне, — я поклялся сам себе: у меня будут дети только от пары и никак иначе. А детей я очень хочу Лия, — подходя ближе, он вынудил меня сделать шаг назад, пока я не упёрлась поясницей в подоконник. Не отводя глаз, наклонился ко мне, а я смотрела на него как кролик на удава и не могла разорвать этот зрительный контакт. — У нас будут очень красивые дети, с сильным даром.
Сглотнув, я хоть и не сразу, но отвела глаза, смотря вниз, спросила:
— Ставишь перед фактом? — Горечь, прозвучавшую в голосе, скрыть не получилось. Покачала головой — благодарю, но спешу отказаться от такой чести, — и, поднырнув под его руку, которой он упёрся в стену, выскользнула, отошла:
— Что от меня требуется?
— В смысле? — Обернулся и посмотрел на меня удивлённо заломив брови.
— Ты сказал про приглашение в Токио, что от меня требуется? Собрать вещи? — Опять повернулась и посмотрела в глаза, опять минутное молчание и перекрестье взглядов.
— Сначала необходимо оформить загранпаспорт. — Он подошёл к столу и вытащил из папки бланки, ручку, придвинул стул к столу. — Прочитай и подпиши.
— Что это? — С места не сдвинулась, равнодушно посмотрев на бумаги.
— Заявление на оформление.
Кивнув, подошла к столу и не садясь, наклонившись, не читая просто подписала.
— Это всё?
— Нет. — Подошёл к столу, убрал бумаги и паспорт обратно в папку. — Ещё необходима твоя фотография. У меня с собою фотоаппарат, так что сразу и сфотографирую тебя. — Отодвинул стул и поставил его напротив окна. — Можешь пока привести себя в порядок. — И отвернувшись, начал доставать фотоаппарат из чехла-сумки, включил его, и казалось, не обращает на меня совершенно никакого внимания. Пожав плечами, я переплела волосы, даже не расчесав их и села на стул.
— Ты готова? — Обернулся и удивлённо на меня посмотрел. — Так и будешь фотографироваться?
— Как? — Даже не стала смотреть на него.
— Я думал, ты захочешь распустить волосы.
— Если не нравлюсь — не смотри, а мне и так хорошо.
Ничего не ответив, подошёл к окну, чуть пригнувшись, направил на меня объектив камеры:
— Не шевелись и смотри прямо. — Сделав несколько снимков с разных ракурсов, внимательно посмотрел на меня:
— Нравишься. Очень.
От его слов вздрогнула, но он уже отвернувшись, укладывал фотоаппарат обратно в чехол и не видел моего удивлённого взгляда. Резко встав, так что чуть не опрокинула стул.
— С меня ещё что-то требуется? Подписи, бумаги?
— Нет. — Он даже не повернул головы.
Отвернувшись, уже направилась на выход с намерением как говориться: «Уйти по-английски», как была остановлена Максимом — он просто схватил меня за локоть и развернул лицом к себе:
— Знаешь в чём твоя проблема Лия?
— Нет. — Качнула головой и попыталась выдернуть локоть, но он не отпустил. — Но думаю, ты меня сейчас просветишь. — Произнесла язвительно, но он не обратил внимание на мой тон, а может просто сделал вид, что не обратил.
— Тебе с детства, близкие люди, защищая тебя, говорили об угрозе твоей жизни, об опасности, но ты не видела, не чувствовала её и в итоге сейчас для тебя это просто слово, не подкреплённое действом. Нечто эфемерное, фактически не существующее, что-то призрачное и не принимаемое тобою всерьёз. И даже смерть твоей матери не всколыхнуло твоего инстинкта самосохранения, потому что ты никогда не видела тех, кто следит за тобою, охотиться, не заглядывала в их глаза. Поэтому сейчас на все попытки тебя защитить ты обижаешься как маленький, глупый ребёнок.
Его слова, колючий тон — болью отозвались во мне, я понимала, что отчасти он прав, но и он не знал, что я сталкивалась с чем-то похуже, с тем, что не хочется жить и непониманием: зачем такая жизнь? Но объяснять ничего не стала, дёрнувшись, вырвала руку из его захвата:
